Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Я вас слушаю, и мне этого достаточно. Вы говорите истинную правду, и я с вами согласен… но не поговорить ли нам о чем-нибудь другом? По-моему, наши прелестные дамы заскучали.

Анна-Мария де Бофор засмеялась и закрыла свой веер с ручкой из слоновой кости, на шелковом экране которого была изображена сцена из сельской жизни.

— Ни в коем случае, мой дорогой друг. И я говорю от имени всех дам. Мы не настолько глупы, чтобы дела нашей прекрасной страны и мужчин, которых мы любим, нас не интересовали. Я уверена, что даже самая юная среди нас согласна со мной. Не так ли, Леопольдина?

— Ты совершенно права, гражданка! Как дочь и сестра банкиров, я всегда интересовалась делами. — Ну, вот видите! — с торжеством воскликнула Анна-Мария де Бофор.

— А ведь в ее возрасте ей следовало бы интересоваться только любовью!

— Разумеется, я думаю и об этом… — Леопольдина смущенно потупилась. — Я всей душой надеюсь встретить того, кого я могла бы полюбить, — человека чувствительного и доброго, который заботился бы о моем счастье, как о своем собственном. Этот человек должен быть столь же щедрым и великодушным, как мои братья, чтобы позволить мне жить такой жизнью, к которой я привыкла…

— Значит, тебе не нравится рай в шалаше?

— Зачем же в шалаше, когда можно иметь поместье или особняк? Это было бы просто глупо. — Юное создание искоса взглянуло на Шабо, сидящего рядом.

— А главное, это было бы просто недостойно тебя! — пылко отозвался бывший монах. — Ты заслуживаешь самых красивых дворцов, гражданка!

— Но я не требую так много… Прежде всего я хочу, чтобы меня любили.

Еще секунда — и Шабо пустился бы в свои обычные разглагольствования. Чтобы не допустить этого, барон подал Мари знак, и она предложила всем прогуляться по саду.

Дневная жара начала спадать, большие липы давали густую тень. Мари вышла первой под руку с Лагарпом, который уже начал дуться, заметив, что всеобщее внимание привлек Шабо.

— Прочтите мне ваши последние стихи, — попросила его Мари. — Все эти разговоры о деньгах навевают на меня скуку. Мне просто необходимо услышать нечто прекрасное!

Старик расцвел, как роза на рассвете. Хотя он оценил и еду, и вино, обед показался ему крайне скучным. Зачем разговаривать о политике, когда рядом такие красивые женщины? Общество Мари вернуло ему хорошее настроение, и он долго читал ей свои стихи. Однако она слушала как-то безучастно, и наконец Лагарпу показалось, что его спутница вовсе не слушает его и думает о чем-то своем. На это он и пожаловался, инстинктивно вернувшись к прежнему вежливому обращению:

— Я вам неинтересен, сударыня, не так ли?

— Как вы могли такое подумать?! Простите меня, но я почему-то вдруг вспомнила о том, что вам пришлось пережить.