Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Он пришел со своим другом Базиром, депутатом из Дижона. Впрочем, они были друзьями лишь с виду: Шабо считал Базира слишком вялым и неспособным защищать свои революционные убеждения.

Ради праздника Шабо привел себя в порядок — надел белую рубашку с высоким крахмальным воротником, белый галстук и нечто вроде редингота коричневого цвета. Бывший монах даже причесался: из-под красного колпака, от которого он не согласился бы отказаться ни при каких условиях, виднелись каштановые, с сединой волосы, слегка завитые.

Оказавшись с Шабо лицом к лицу, почувствовав на себе его холодный, оценивающий, бесстыдный взгляд, Лаура едва удержалась, чтобы не содрогнуться от омерзения. Ей в голову пришла ужасная мысль: а вдруг барон пригласил ее именно для того, чтобы она соблазнила этого монстра? Но молодая женщина быстро успокоилась. Шабо явно заинтересовался белокурой Леопольдиной Фрей. Поздравив Лауру с тем, что она принадлежит к нации, которая присутствовала при «рождении Свободы, надежды всего человечества», он поторопился отойти к юной девушке.

— Этот человек, судя по всему, любит молоденьких, — прошептал барон на ухо Лауре. — Ваши двадцать лет должны казаться ему глубокой старостью!

Она не удержалась от смеха.

— Вы даже не можете себе представить, как я польщена этим! Признаться, я уже испугалась… — Чего же? Кабану не скармливают жемчуг!

— Но как же эта юная девушка?"

"— Должен сказать, это совсем не такая «юная девушка», как вы могли вообразить… Займитесь лучше Сваном. Я очень надеюсь, что вы подружитесь.

Гости сели за стол. Шабо, посаженный по правую руку от Мари, зачарованно смотрел на серебряные приборы, сияющий хрусталь, белоснежную скатерть, цветы в вазах. Все в этом доме очаровывало его. Именно об этом он мечтал всю жизнь, но так и не смог получить. А Шабо чувствовал, что создан для жизни комфортабельной и блестящей. Сожалел он лишь об одном: Леопольдину усадили далеко от него. Он мог любоваться голубоглазой блондинкой, но не мог коснуться ее платья или вдохнуть аромат ее духов.

Как настоящая хозяйка дома, Мари всячески подчеркивала, что Шабо — почетный гость. Она любезно расспрашивала о его семье, и Шабо с удовольствием рассказывал о своей благочестивой матери и о ее замечательных детях, из которых он был самым способным. Раз начав, Шабо уже не мог остановиться:

— Я стал послушником, чтобы моя святая мать могла порадоваться. Но потом я презрел фанатизм священников и монахов и давал уроки не только католикам, но и протестантам. Вы можете себе представить, сколько мне пришлось вынести. Я был вынужден бежать из монастыря…

Стоило Шабо упомянуть об этом, как на прекрасные глаза Леопольдины навернулись слезы.