Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Ей даже приходило в голову уехать из этого дома, который она привыкла считать своим, и снова вернуться на улицу Менар. Англичанка, казалось, присутствовала всюду, во все вмешивалась и всегда находила предлог перевести разговор на предмет ее обожания — Марию-Антуанетту. Она только о королеве и говорила, играла на арфе мелодии, которые нравились ее величеству, снова и снова пересказывала Мари события того незабываемого дня, когда она в Версале в первый раз увидела королеву. К тому же де Бац теперь почти не появлялся в Шаронне, но даже в эти редкие моменты Мари и Жану не удавалось побыть наедине. Шарлотта немедленно набрасывалась на барона с вопросом, когда же ее наконец поведут в Тампль, и не желала слушать никакие отговорки.

Однажды она заявила, что не находит себе места в Шаронне, и пожелала переселиться поближе к башне, где страдала ее королева. Зная, что рядом с Тамплем живет друг барона адвокат Ив Кормье, она, недолго думая, отправилась к нему и попросила пристанища. Однако адвокат, предупрежденный де Бацем, был вежлив, но непреклонен. Он не может иметь чести принять у себя леди Аткинс, потому что его жена слаба здоровьем. Госпожа Кормье иногда впадает в истерику и отличается болезненной ревностью. Она не выносит присутствия в доме никакой посторонней женщины, кроме пожилой камеристки, которая ее воспитала. Сообщив все это, адвокат заверил Шарлотту, что он останется искренне преданным делу спасения королевы.

Как-то вечером, заглянув лишь ненадолго в свою секцию, солдат Национальной гвардии Форже отправился к старому монастырю Святой Магдалины Тренельской. Когда стемнело, из ворот заброшенной обители вышел барон де Бац и прогулочным шагом направился к своему дому в Шаронне. Он сообщил своим домашним новость — похищение королевской семьи должно состояться 21 июня. Мари ахнула, испытывая одновременно радость и тревогу, а Шарлотта Аткинс сначала разразилась громкими рыданиями, а потом обратилась к небесам с истовой молитвой о помощи заговорщикам.

Эта ночь была для Мари упоительной. Наконец-то ее возлюбленный принадлежал только ей! И он любил ее с такой страстью, что не нужны были никакие слова. Молодая женщина и так поняла, как Жану ее не хватало. Казалось, он никак не может насытиться ею.

Когда Жан наконец заснул, Мари вдруг стало грустно, она долго рассматривала его лицо — лицо человека, который был смыслом ее жизни. Как это часто случается с людьми действия, сну никогда не удавалось завладеть бароном полностью. Легкое подрагивание уголков губ или напряженная складка между бровями выдавали его готовность проснуться при малейшем шорохе и схватиться за шпагу, которая всегда висела у его изголовья.

Мари чувствовала, что пройдет еще множество дней, прежде чем повторится эта ночь любви.