Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Наконец-то Жан вернулся!

Барон обнял ее, отругал за то, что она выходит в таком одеянии на мороз, поднял на руки и донес до спальни, бросив на ходу Бире-Тиссо:

— Приготовь мне что-нибудь поесть! Я умираю с голоду.

Разумеется, он хотел есть и пить, он продрог до костей, но каким же счастье было прижаться щекой к шелковистым кудрям Мари, почувствовать у своей груди биение ее сердца! С той самой минуты, как разбушевавшееся море буквально выбросило его корабль на берег Булони, Жан думал только о ней, о ее улыбке, о ее нежности, о ее теле. И когда Мари оказалась в его объятиях, ему оставалось только слиться с ней в счастливом забытьи, поглотившем разочарование, усталость, страдания. Только сейчас он почувствовал, как изголодался по ней.

Жан любил ее с неожиданной яростью, удивившей и очаровавшей Мари. Она поняла, как нужна ему, и это развеяло все сомнения, которые иногда ее посещали.

— Я просто животное, — признался он смущенно, когда все было кончено. — От меня ведь, наверное, за версту несет лошадиным потом и… козлом. Прости меня!

— Это все неважно, главное, что ты меня любишь. И знаешь, мне понравилось! — засмеялась Мари. — Могу ли я теперь напомнить тебе, что ты проголодался? И что поднос, который приготовил для тебя Бире, наверняка покрылся льдом?

— Не имеет значения! Скромность — одно из главных достоинств слуги, так что не стоит жаловаться на издержки.

Поднос и в самом деле стоял за дверью, но на нем не было горячих блюд. Бире-Тиссо приготовил для своего хозяина бутылку шампанского, паштет из кролика, сыр, хлеб и варенье. Вполне достаточно, чтобы утолить голод путника.

Де Бац поставил поднос на постель и наполнил два узких высоких бокала игристым золотым вином.

— М-мм, как вкусно! — оценила Мари, наслаждаясь шампанским и отпивая его маленькими глотками.

— Шампанское создано для радости, мой ангел, и особенно для любви. После него всегда хочется начать сначала, А так еще приятнее… — Он пролил несколько капель из бокала на обнаженную грудь молодой женщины и принялся собирать их губами. Но Мари с улыбкой отстранилась:

— Поешь сначала, а потом расскажи мне все. Ах, Жан, тебе не кажется, что стыдно быть такими счастливыми, когда другие так несчастны?

— Не вижу в этом ничего дурного. Насладимся мы этим моментом или нет — это ничего не изменит в судьбе тех, кто сейчас в опасности. И потом, кто знает, вполне возможно, что очень скоро опасность будет грозить и нам. Так что давай жить, пока живется!

Де Бац принялся за еду, и Мари с любовью наблюдала за ним. Он поглощал все подряд с отменным аппетитом путника, который провел много часов в седле.

— Ты удовлетворен результатом поездки? — наконец спросила она.

— В основном — да.