Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

— Нет, мне не грозит никакая опасность, мой дорогой Дево. Я всего лишь хочу встретиться со старым другом.

Мужчины направились к карете посла, а барон остался стоять у входа во дворец Эгалите, называвшегося когда-то Пале-Руаялем, то есть Королевским дворцом, выискивая взглядом фиакр. Фиакр он нашел, но не заметил, как следом за ним из кафе «Корацца» вышел человек в черном плаще. Когда де Бац сел в фиакр, его преследователь вынул из кармана свисток и издал два резких звука. Почти сразу же появился кабриолет, явно ожидавший неподалеку. Незнакомец сел в него и приказал:

— Следуйте вон за тем фиакром! Быстро!

Оба экипажа, причем второй держался на приличном расстоянии от первого, проехали по улице Оноре, миновали Гревскую площадь и выехали на улицу Блан-Манто. Здесь де Бац велел кучеру остановиться и подождать его. Он вошел в ворота прекрасного особняка, построенного еще в предыдущем веке. Дом принадлежал тому, кто пятнадцать лет назад предложил Людовику XVI систему займов под залог в сочетании с разумным контролем, которая отлично работала. Коммуна только что упразднила ее, объявив аморальной королевской монополией. Разумеется, это произошло к великой радости ростовщиков, чей гнусный бизнес снова начал процветать.

Звали этого человека Жан-Шарль Ленуар, он был предпоследним генерал-лейтенантом королевской полиции, так как последним стал ни на что не способный Тиру де Крон по той лишь причине, что понравился королеве. И с тех самых пор Ленуар был одним из самых осведомленных во Франции людей, потому что за время своего пребывания на высоком посту он сумел обзавестись огромным количеством знакомых как знаменитых, так и незаметных. Среди них были граф Мирабо и прекрасная Софи, неверная жена маркиза де Монье, сбежавшие сначала в Швейцарию, а потом в Голландию. Согласно королевскому указу о заточении без суда и следствия они стали узниками в замке Венсен, и для них Ленуар смягчил, насколько это было возможно, тюремные правила, а потом вообще прекратил следствие.

Бомарше тоже был должником Ленуара. Когда за оскорбительный пасквиль в марте 1785 года писателя бросили в тюрьму Сен-Лазар, он нашел в лице Ленуара сочувствующего собеседника, благодаря которому и избежал телесных наказаний, неизбежных в этой тюрьме.

В Ленуаре не было ни жестокости, ни злобы, он всегда умел распознать в неповиновении стремление к справедливости. Он всегда умело выбирал своих осведомителей. Наделенный тонким и проницательным умом, великолепным чувством юмора, настоящий психолог, он не проявил никакого раздражения, когда в разгаре процесса, связанного с колье королевы, его сместили с должности только за то, что он проявил снисходительность к кардиналу де Рогану.