Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Узнав о том, что произошло в Тампле, де Бац просиял от радости.

— Ротонда! Вы хотя бы представляете, какие возможности это дает! Мы сможем следить за башней и днем, и ночью. Либо этот Лепитр безумец, либо само небо послало нам его… Или он один из нас.

— А если этот комиссар приготовил нам ловушку? — негромко спросила Лаура, и де Бац ответил ей яростным взглядом.

— Не сомневайтесь, я это быстро выясню! Завтра Дево отвезет вас в Жювизи, и там вы останетесь до дня переезда. Мари поможет вам собрать необходимые вещи. Я полагаю, вы довольны? Вы будете жить рядом с маленькой принцессой, которую любите.

— Я была бы счастлива еще больше, если бы могла жить в главной башне. А так мне останется лишь наблюдать за ее страданиями, но я ничем не смогу ей помочь.

Лаура ни словом не обмолвилась о том, насколько ей не хочется покидать дом де Баца. Даже все золото мира не заставило бы ее в этом признаться. Барон, преисполненный радости, ни о чем не догадался. Мягким, сердечным жестом, которые ему иногда диктовал его темперамент, он обнял молодую женщину и с улыбкой смотрел на нее.

— Это уже мое дело, и вы мне поможете.

— Выполняя роль пассивного наблюдателя?

— Вы будете куда более активны, чем можете себе представить. У вас начнется интереснейшая жизнь, моя дорогая, и мы будем видеться намного чаще, чем вы думаете. Я буду появляться в разных обличьях. И потом, Питу за вами присмотрит. Он будет в восторге от этого.

— Присматривать за мной? Но зачем? Я лишь пешка на вашей шахматной доске.

— Вы умеете играть в шахматы?

— Конечно."

"— Тогда вам должно быть известно, что иногда пешка может погубить короля. А я очень вами дорожу.

Де Бац вдруг притянул Лауру к себе и поцеловал в щеку — легко, нежно, дружески, как целуют цветок, но молодая женщина вздрогнула. Ей так захотелось обнять его за шею, прижаться к нему. Но барон уже отпустил ее, и Лаура бессильно сжала пальцы в кулаки, чтобы не показать, как они дрожат. В конечном счете это только к лучшему, что они больше не будут жить под одной крышей.

Пять дней спустя повозка привезла в ротонду Тампля госпожу Клери, ее так называемую племянницу, кое-какие необходимые вещи и арфу, с которой Луиза Клери никогда не расставалась. Весь день женщины устраивались в трех маленьких комнатах, одна из которых служила одновременно и кухней, и ванной. Так как в квартире много месяцев никто не жил, кругом было много пыли и требовалась тщательная уборка. Женщины оставили два окна, выходящие в «сад» у большой башни, открытыми, хотя было еще прохладно. Позже, когда они застелили свежим бельем узкие кровати, когда их скромный ужин был уже съеден, Луиза Клери взяла арфу, и ее тонкие пальцы заскользили по чувствительным струнам.

Было девять часов.