Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Ночи стали беспокойными. Жоссу стало лучше, но он по-прежнему не покидал своего убежища. К несчастью, разделявшая их комнаты стена оказалась настолько тонкой, что Лаура слышала все звуки и даже иногда его голос, когда ему делали перевязку, перестилали постель или приносили еду. И эта вынужденная близость была для нее мучительной. Лаура понимала, что рано или поздно эта игра в прятки закончится и ей придется встретиться с мужем лицом к лицу. Возможно, это случится в тот день, когда прусские войска повернут обратно в Германию. Что тогда будет? Образ, созданный де Бацем, за который она отчаянно цеплялась, разлетится в одно мгновение.

А тут еще этот проклятый Вестерман, рассказавший, что она принадлежала к избранному кругу друзей королевы. Рано или поздно, но герцог Брауншвейгский потребует, чтобы Лаура рассказала ему правду, и тогда маркиз де Понталек узнает, что он отнюдь не вдовец. Ей оставалось только одно — попытаться исчезнуть. Но куда ей бежать? К де Бацу? Она его разочаровала, и барон едва ли будет рад ее возвращению. Это можно было предсказать заранее, ведь он там спокойно оставил ее здесь — фактически бросив на произвол судьбы, Эта мысль особенно мучила Лауру. Она вынуждена была признаться самой себе, что по ночам, лежа без сна, постоянно думала о Жане де Баце; хотела снова его увидеть, вновь играть ту роль, которую он для нее выбрал; сражаться бок о бок с ним ради того дела, которому посвятил себя де Бац.

Так прошла неделя. Люди в замке и в деревне голодали. Страданий добавляли и доселе невиданные здесь в начале осени холода. Чтобы согреться, прусские солдаты рубили деревья в парке. Те, кого не подкосила дизентерия, прочесывали окрестности в поисках припрятанного в амбарах зерна, искали еще не выкопанную картошку и ловили скот, который от них пытались спрятать. Прусская армия, образец военной машины во времена Фридриха Великого, превратилась в орду дикарей. Еще недавно безупречные офицеры и солдаты выглядели ужасно и теперь мало отличались друг от друга. Слой грязи покрывал мундиры, и без того перепачканные сажей. Грязь сделала гетры каменными. Высокие головные уборы потеряли форму и с печальным видом свисали на одну сторону, напоминая ночной колпак. От дождя пострадало даже оружие — пушки и ружья покрывались ржавчиной."

"А герцог Брауншвейгский все вел бесконечные переговоры. Он написал еще один манифест, не такой угрожающий, как первый, но тем не менее требующий, чтобы король Франции был восстановлен в своих правах. На это Дюмурье ответил принцу, что если он не воспользуется пока еще свободной дорогой для отступления, то французы вынуждены будут направить свои пушки на Анс и разнесут в клочья деревню и замок, не щадя никого.