Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Это лучший друг Дантона, а ведь он родом из славной дворянской эльзасской семьи. Сначала Вестерман служил гусаром, потом был шталмейстером в конюшнях графа д'Артуа. В 1789 году он даже стал старшим бальи дворянства в Страсбурге. Но революция вскружила ему голову! Именно он возглавлял штурм Тюильри. Эльзасец во главе марсельцев и жителей Бреста! Немыслимо! Мне очень хотелось бы узнать, когда этот тип присоединился к Дюмурье. Но кое-что я знаю наверняка — Вестерман ненавидит короля, это во-первых, а во-вторых, это грубое и жестокое животное, несмотря на приличные манеры. Если он в вас влюбился, да поможет вам бог!

Возвращение госпожи де Дампьер избавило Лауру от необходимости отвечать. Графиня сообщила ей, что нашла для нее маленькую комнатку, которую один из офицеров герцога освободил по приказу его величества.

— Она рядом со старой бельевой, где мы поместили раненого, — пояснила графиня. — Надеюсь, подобное соседство вам не помешает. Несчастный страдает, и его стоны слышны повсюду!

— Вы необыкновенно добры, графиня, — ответил ей де Бац, — но мисс Адамс только немного отдохнет там перед тем, как мы покинем ваш замок. Если мне удастся сегодня же вечером поговорить с герцогом, ночью мы уедем.

— Я буду очень сожалеть об этом. Я чувствую себя совершенно потерянной среди этих немцев… А пока пойдемте со мной на кухню, юная дама, вам необходимо согреться и прийти в себя. Вы, барон, можете присоединиться к нам.

— Благодарю вас, графиня, но я должен во что бы то ни стало найти моего секретаря.

Это был всего лишь предлог. На самом деле де Бац решил дождаться, пока полковник Вестерман выйдет от герцога. Эльзасца ждал отряд кавалеристов с белым знаменем парламентеров. Де Бац не смог не отметить их гордую осанку. Французы стояли посреди двора, охраняемого со всех сторон солдатами со свирепыми лицами. Парламентеры не стали спешиваться, лишь временами заставляя лошадей двигаться, поднимая их на дыбы, чтобы они не замерзли."

"Наконец появился Вестерман. Он пересек вестибюль, не заметив стоявшего в темном углу барона. Но тот сумел разглядеть на высокомерном лице полковника выражение глубокого удовлетворения, и это ему совершенно не понравилось. Де Бац решил, что настало время просить аудиенции у герцога Брауншвейгского. Но в зал его не провели. К нему вышел советник великого герцога Саксен-Веймарского, с которым они обменялись несколькими словами во время сражения — мужчина лет сорока, высокий, красивый, с мечтательным взглядом, изящными руками, обладавший врожденной элегантностью. Барон вспомнил его фамилию — Гете. Он был литератором и поэтом, и де Бац нашел, что с ним необыкновенно приятно разговаривать.