Игры с палачами

Место удара не имело значения. Иногда человек был полностью парализован, иногда у него отнимались только ноги. Смысл заключался в том, что враг становился полностью беззащитным.

— Думаешь, убийца — ветеран Вьетнамской войны?

— Я просто хочу сказать, что наш убийца ничего не изобрел.

— Из-за близости спинного мозга к поверхности кожи, — продолжала доктор Хоув, — порез должен быть неглубоким. В нашем случае, если бы нож вошел еще на дюйм глубже, его лезвие вонзилось бы в трахею и человек быстро умер бы.

— Ух ты! — отступая на шаг, воскликнул Гарсия. — Теперь сомнений не остается: убийца кое-что смыслит в медицине.

— И я того же мнения, — заявила врач. — Он знал, что вгонять нож надо между четвертым и пятым позвонками. Так при гарантированном параличе всего тела жертва не задохнется. А еще почти идеально исполненная операция по удалению ступни Сайма, перетягивание необходимых сосудов после ампутации, аккуратная перевязка культей ног… Этот парень может работать хирургом в больнице…

— Значит, убийца парализовал жертву, вогнав ему нож в спинной мозг, — прокомментировала капитан Блейк.

Ее голос чуть заметно дрожал. Начальница читала копию отчета патологоанатома, которую вручил ей Гарсия.

Окружной прокурор Дуэйн Брэдли восседал в одном из двух кожаных кресел, стоящих напротив письменного стола капитана Блейк.

— Секундочку, — сокрушенно качая головой, изрек он. — Из отчета следует, что поврежденный спинной мозг делает жертву неподвижной и нечувствительной к боли.

— Так точно, — сказал Гарсия.

— Тогда какого черта это понадобилось убийце? Если он хотел заставить умирающего помучится, зачем избавлять его от ощущений? Зачем сначала лишать его возможности чувствовать боль, а потом резать? В этом нет ни капли здравого смысла.

Его щеки начали наливаться краской.

— Убийца хотел, чтобы его жертва страдала, но не физически, а морально, — опершись локтем на книжный шкаф, предположил Хантер.

— Представьте себе, что вы наблюдаете, как ваше тело режут и расчленяют. Кровь брызжет повсюду. Все вокруг залито вашей кровью, а вы ничего не чувствуете. Представьте себе, что отстраненно наблюдаете за собственной смертью так, словно это фильм на экране кинотеатра. Вы понимаете, что умираете, но ничего не ощущаете.

Окружной прокурор Брэдли глядел на Хантера так, словно соизмерял значимость произнесенных слов.

— Ну, вы, похоже, знаете, как нарисовать мрачную картину.

— Сколько это продолжалось? — спросила капитан. — Расчленение и психологическая пытка, я имею в виду…

— Трудно сказать. Но учитывая то, как было изувечено тело, а также время, которое понадобилось бы на то, чтобы остановить кровотечение, — более часа.

— Черт побери, — проворчал Дуэйн Брэдли и перевернул страницу отчета.