Игры с палачами

Утром у него были красные глаза, а где-то под черепной коробкой гнездилась тупая боль. Обычное похмелье после бессонной ночи. Опыт показывал, что с этим ничего нельзя поделать. Не помогут никакие лекарства. Уже лет двадцать это состояние было частью его жизни.

Когда Роберт Хантер уже выходил из дома, позвонила доктор Хоув и сообщила, что вскрытие тела Деррика Николсона закончено.

Семь часов тридцать минут утра. Расстояние в семь миль от своего дома до окружного коронерского департамента, расположенного на Норт-Мишен-роуд, Хантер преодолел за семнадцать минут. Его напарник приехал на минуту раньше и ожидал Роберта на автостоянке. Гарсия был гладко выбрит, мокрые волосы блестели после душа, но мешки под глазами портили общее впечатление.

— Не скажу, чтобы я горел желанием это увидеть, — поприветствовал выходящего из машины Хантера напарник.

Тот бросил на Гарсию угрюмый взгляд.

— А ты вообще горишь желанием что-нибудь делать, когда дело касается этого места?

Карлос окинул взглядом старую больницу, переоборудованную в морг. Архитектура здания производила внушительное впечатление. Фасад представлял собой стильное сочетание красного кирпича и светло-серых оконных перемычек. Солидного вида ступени вели к главному входу — еще один элегантный штрих. Со стороны это здание вполне можно было ошибочно принять за выполненный в традиционном европейском стиле университет. Красивая раковина, в которой приютилась смерть.

— Намек понял, — сказал Гарсия.

Доктор Хоув встретила детективов у служебного входа с правой стороны здания. Ее шелковистые черные волосы были собраны на затылке в тугой узел. На лице — ни следа косметики. Белизна кожи подчеркивала красноту ее глаз. Видно было, что и у нее выдалась не очень хорошая ночь.

Обменявшись кивками, Хантер и Гарсия молча последовали за врачом вдоль длинного, ярко освещенного коридора. В это время суток в морге обычно немноголюдно. Гробовая тишина, мертвенно-белые стены и идеально чистый виниловый пол усугубляли мрачность этого места.

В конце коридора детективы и врач спустились по ступенькам вниз, в подвал, и попали в не столь ярко освещенный и куда менее длинный коридор.

— Это в нашем анатомическом театре, — сказала доктор Хоув, когда они подошли к последней двери справа.

Анатомический театр номер один обычно использовали тогда, когда вскрывали тела, по той или иной причине представлявшие угрозу обществу. Здесь анатомировали жертв инфекций с высокой вероятностью заражения, тех, кто подвергся радиоактивному заражению, или погибших от химического оружия. В помещении имелись холодильные камеры и отдельная база данных. Тяжелая дверь запиралась на электронный замок с шестизначной комбинацией цифр.