Игры с палачами

Детектив указал рукой на стену, на которой поверх засохших потеков было выведено большими кровавыми буквами: «ХОРОШО, ЧТО ТЫ НЕ ВКЛЮЧИЛА СВЕТ».

В комнате повисла напряженная тишина. Подойдя ближе к стене, Хантер долго стоял, рассматривая надпись.

— Чем убийца это писал? — наконец задал он вопрос. — Клочком ткани, пропитанным кровью?

— Мне тоже так кажется, — согласилась с ним доктор Хоув. — Парни в лаборатории выяснят это через день… или два…

Женщина отвернулась от стены и взглянула на кровать.

— Это вызов нам, Роберт. Такого я еще не видела. Убийца провел в этой комнате несколько часов. Вначале он мучил жертву, а когда старик умер, расчленил тело и составил из его частей эту мерзость на столе, — указав на «скульптуру», сказала Каролина Хоув. В ее голосе слышалось отвращение. — А еще у него хватило времени на то, чтобы оставить на стене это послание. — Женщина взглянула на Гарсию. — Сколько лет девушке… студентке-сиделке?

— Ты не хуже меня, Роберт, знаешь, что на ее психологическую реабилитацию уйдут месяцы, а то и годы. Не исключено, что девочке вообще никогда не забыть этого ужаса. Убийца находился в этой комнате в то время, когда она приходила сюда за книжкой. Если бы она включила свет, то на руках у нас было бы два трупа, а части ее тела, вполне возможно, тоже стали бы частью «скульптуры». Ее карьера медсестры закончилась, так и не начавшись. С психической уравновешенностью покончено навсегда. Впереди у девушки бессонные ночи и ночные кошмары. Ты и сам знаешь, как это тяжело.

Предрасположенность Хантера к бессоннице ни для кого не была секретом. Проблемы со сном у него начались в семилетнем возрасте, после того как рак свел в могилу его мать.

Хантер был единственным ребенком в малообеспеченной семье рабочих. Жил он в социально неблагополучном городишке Комптоне, расположенном чуть южнее Лос-Анджелеса. После смерти матери никого, кроме отца, у него не осталось. Мальчик ужасно страдал от одиночества. Иногда его душевная боль становилась почти ощутимой физически.

После похорон маленький Роберт начал бояться собственных снов. Каждый раз, закрывая глаза, он видел лицо покойной матери. Она плакала, визжала от боли, молила о помощи и скорой смерти. Ее прежде здоровое, полное сил тело настолько ослабело, что женщина не могла самостоятельно сидеть на кровати. Красивое, улыбающееся лицо превратилось в нечто, наводящее на мальчика ужас. Впрочем, Роберт так и не перестал любить свою маму.

Сон стал тюрьмой, и ребенок всеми силами старался выбраться из нее. От страха и ночных кошмаров его разум спасался бессонницей. Это было логично: простой механизм самозащиты.

Хантер ничего не ответил доктору Хоув.

— Кто способен на такое? — сокрушенно качая головой, спросила она.