Игры с огнем

Добрая, нежная, как эти распустившиеся цветы, и такая же яркая. А попет с тобой и то наслаждение, которое он приносит, это гораздо больше, чем просто сметана для кота, это как получение самого желанного, самого любимого… — Ходил вокруг меня Вольный, а я таяла от его мимолетных прикосновений к оголенным участкам кожи и теряла голову от ощущения полета без него самого.

— Остановись, Вольный, иначе кто-нибудь увидит эту сцену совращения и оторвет тебе голову, — решила я обратить все в шутку, но увидела, что на этот раз он так просто не отстанет.

Полет получился таким наэлектризованным, что я чувствовала разряды статического напряжения в воздухе, и меня потряхивало от нервного возбуждения и ожидания того, что должно было непременно случиться. Коснувшись лапами земли, дракон тут же обернулся и бросился ко мне, срывая на ходу кожаный жилет и покрывая мою шею жадными поцелуями. Я слышала, как журчит горная река, как перекликаются друг с другом птицы, трель за трелью, проникая ко мне в голову, как шумит листва над головой и как энергия льется из отвесных скал, рождая кружение частиц тепла в воздухе и даря этому суровому краю весеннюю оттепель, покой и умиротворение.

Вольный уронил меня на траву и поцелуями исследовал изгиб шеи, плечо, спускаясь к груди и стягивая ткань топа все ниже и ниже. Тело содрогалось от напора и горячих ласк языка дракона, я хотела большего и начала срывать с Вольного одежду, оголяя плечи, спину, грудь, срывая слой за слоем и стараясь кончиками пальцев уловить малейшее движение мышц на теле дракона, который, кажется, совершенно потерял голову. Я чувствовала, что вот сейчас, еще мгновение, еще один миг и я, наконец, узнаю, кто же из нас любит этого горячего самца по-настоящему, кто готов прямо здесь отдать ему всю себя целиком и слиться с ним в полете страсти, утолив жажду обладания, друг другом. Вольный что-то бормотал, как в бреду и стягивал с меня остатки одежды, а потом отстранился и посмотрел так, как никогда раньше. Жадным взглядом собственника, диким и неумолимым, говорящим мне о том, что он никому не позволит приблизиться к его Наезднице и будет биться на смерть за право обладания ей.

И погибнет, — вдруг поняла я, что сейчас наделала, а пение птиц резко прервалось и течение реки покрылось коркой льда, и снежинки закружили в воздухе, прикасаясь к моему обнаженному телу и мгновенно тая. Мир вокруг резко замолк, будто накрывшись легким пуховым одеялом, а снег все шел и шел, превратившись в одну долю секунды в настоящий колючий ураган. Я рыдала, а Вольный сидел рядом и смотрел на меня во все глаза, понимая, кто полюбил его по-настоящему, кто раскрыл ему навстречу свое сердце и подарил единение в полете.