Игры с небом. История про любовь, которая к каждому приходит своим путем

Но сегодня он был очень занят – «горела» одна крупная сделка, требовалось его внимание, ему было не до долгих разговоров с матерью, на которые та явно была настроена.

– Мама, Айша со мной. Мне с ней хорошо. Ну, я же мужик, не могу же я без женщины. И меня, и её устраивают наши отношения. Жениться не собираюсь, она знает, и тебе об этом говорю. От тебя не съезжаю, хотя мог бы жить у неё, но я здесь, как видишь.

– Вот помянешь моё слово, она молодая женщина, экзальтированная, влюблённая в тебя, как кошка мартовская, а кошкам нужны котята. Принесёт тебе котят – не отвертишься!

– Ма-ма! – Герман встал, подал матери руку и жестом показал на выход из комнаты. – Прости, у меня работы по горло, а сейчас ещё и Айша приедет, тоже будет мне мешать.

Алевтина Васильевна тяжело встала – всё-таки возраст, взяла сына под руку и в его сопровождении дошла до выхода из комнаты.

– Ты – мой подарок от жизни. – Она чуть пригнула его голову, чтобы дотянуться до щеки, и поцеловала его.

* * *Айша вошла в подъезд дома Германа. Дом был большой, так называемой поздней сталинской застройки. Огромные двери в подъезд, несколько ступеней до лифта, перед которым – просторный холл с высоченными потолками и лепниной. В своё время такое жильё строились для чиновников. Со временем жильцы разменивали квартиры, съезжали, кто-то умирал, передавал по наследству, и постепенно часть жилья стала коммунальной. Кстати, в соседнем подъезде всё ещё – дело было в 2008 году – оставались коммунальные квартиры.

Айше нравились и дом, и подъезд, и квартира. Хотя она была не избалована и готова жить там, где есть близкие ей люди, но именно этот дом обладал какой-то семейной фундаментальностью. От орехового цвета каменного фасада и до огромных окон с двойными рамами, между которыми зимой можно было хранить банки с квашеной капустой и сливочное масло, – всё здесь ассоциировалась у неё с домом для большой и дружной семьи. Вот только семьи никак не получалось.

Старый уставший лифт медленно спускался с восьмого этажа, волоча за собой толстые жгуты металлических тросов, удерживающие его в этой тесной шахте, как держат помочи ребёнка, только что научившегося ходить. Лифт умеет ездить уже десятки лет, а «помочи» забыли открепить, вот он и вынужден с ними мириться, ворчать от безысходности и мечтать когда-нибудь освободиться от этих бесполезных уз.

Айша поднялась на этаж Германа, позвонила в дверь. Свои ключи остались в другой сумке. Стояла долго. Она словно видела сквозь двери, что происходит в квартире. Алевтина Васильевна сидит в своей комнате или пьёт чай на кухне. Звонок слышит, но подходить к двери принципиально не собирается – она никого не ждёт. Герман за компьютером, увлечён, скорее всего, в наушниках, звонка не слышит.