Игры с небом. История про любовь, которая к каждому приходит своим путем

У них с сынишкой был целый плавательный ритуал, и почти до года, пока Платошка умещался в ванной, Герман учил его нырять и задерживать дыхание. «Как Ихтиандр», – шутил он. Айша с Тоней вообще не могли на это смотреть, старались в это время в ванную не ходить. После процедур раскрасневшийся от пара в ванной и вспотевший от возни с Платошей Герман сдавал розового бархатного младенца на руки матери. Довольный сынишка находил упругий сосок, жадно впивался в него и, вдоволь насосавшись, засыпал. Довольные родители клали сынишку между собой, как незримую границу неприкасаемого пространства, отворачивались каждый в свою сторону и тоже погружались в сон."

"Герман тогда так и не притрагивался к ней как к женщине. Всю беременность и примерно полгода после рождения ребёнка – всё время, что она кормила. Говорил, что не может себя преодолеть.

Всё это Айша вспоминала, перемещаясь по офису и собирая нужную для доклада документацию. Завтра она собиралась выступать на педагогической конференции. Сложив документы в папку, переложила её в портфель, чтобы не забыть, попрощалась с секретарём. У них работала новая женщина. «Да, это, конечно, совсем не Любовь Владимировна, даже близко», – прощаясь, на бегу подумала Айша. Ещё нужно было заехать в супермаркет, купить продукты и приготовить ужин своим мужчинам.

Герман не работал уже почти восемь лет. Да, вроде через два года после рождения Платона он ушёл от Юрия, наконец-то рассчитавшись. Да, тогда как-то посыпалось всё и сразу. Словно наказание какое-то. У неё в компании – проверка, а у Геры – большая ошибка на его новой работе. Тогда он работал у Юры, несколько месяцев учился, а потом стал сам делать самостоятельные ставки и принимать участие в торгах. Каких-то инвесторов в компанию привёл. Они вложились, а результата не получили. Она тогда толком и не поняла, как и что там случилось, только оказалось, что он должен около двадцати тысяч долларов. Для них – колоссальные деньги, особенно учитывая, что ей на взятку нужно тогда же было полтора миллиона найти.

Айша перестала кормить Платошу в шесть месяцев. От нервного напряжения пропало молоко. Хотя ей так нравилось кормить сына грудью. И беременной быть, и рожать. Она наслаждалась материнством. Шутила иногда, что если бы у неё был кавказский муж – в её представлении, это мужчины, которые любят много детей, – то она рожала бы каждый год и стала бы многодетной матерью.

Когда молоко ушло и сын полностью перешёл на обычную еду, оторвавшись от неё, ей было невероятно грустно, будто она отпускала его, словно не нужна ему больше.