Игры с хищником

Все не так на самом деле, если об этом не думать. И жить по системе Станиславского. То есть проживать свою роль... Ты не бойся за меня, Сережа. Я знаю, как играть в предполагаемых условиях, с воображаемыми предметами. Правда, потом морозит по ночам, но ты меня согреешь, и тогда, никому не позволю играть с собой. Как только почувствую, что мной манипулируют, в тот же час сама превращусь в воображаемый предмет...

Он тогда не внял ее словам по поводу игры, полагая, что все это всего лишь протест против их образа жизни, против той работы, которую они вынуждены выполнять помимо собственной воли. Тогда Сергей Борисович был уверен, что Ангелина – сотрудница нашей разведки в латиноамериканских странах и тяготится этими своими обязанностями. Но со временем как-то незаметно утихла досада и многие сомнения ушли в небытие, поскольку за первый год в Мексике они постепенно втянулись в ритм жизни, обвыклись в жарком климате и даже смирились с участью супругов в служебном браке. Сергей Борисович совершенно спокойно смотрел на то, что жена ведет какие-то свои тайные дела, часто уезжает в разные уголки страны, а то и в соседние государства, и, возвращаясь оттуда, строчит секретные отчеты, содержание которых недоступно даже полномочному послу. Еще какое-то время он согревал по ночам Ангелину, подставлял ей мужское плечо, но и она через год перестала дрожать, избавляясь от хладнокровия. Он считал, что чувств к ней так и не возникло, по крайней мере не испытывал того страстного притяжения, какое было в юности к Рите Жулиной, потом к Ольге и даже к Антонине. Однако они настолько привыкли и привязались друг к другу, что и без этого было хорошо, и, кроме того, Сергей Борисович тешился надеждами, что все еще может быть: например, если бы служебная жена родила ребенка, вмиг повязавшего их кровными узами.

Он знал, что пока они работают в чужой стране, это невозможно: ее служба требовала всегда быть в форме. Но если бы случилось невероятное и Ангелина сильно захотела этого, все бы получилось. Правда, в случае беременности ее пришлось бы отправить в Союз.

Она даже слышать об этом не хотела и успокаивала, мол, как только вернутся домой, так он тут же станет папашей. В конце концов, ей будет всего лишь тридцать – самое время рожать. Они оба ждали возвращения домой, особенно когда остался всего год из обещанных Балановым пяти, и уже мечтали, как вернутся в свою квартиру и наконец-то начнется обычная жизнь.

И вот когда заканчивался этот последний год командировки, Сергей Борисович заметил, что Ангелина нервничает, как в самом начале. Ее опять трясло по ночам, и уже ничего не помогало, а утром она вставала с запавшими темными подглазьями.