Опасные игры с реальностью 1

Я ковырнул ложкой остывшее жаркое с жирными кусочками оленины и налил в бокал вино — рубиновые отблески заиграли в свете бронзового светильника, и это было красиво. Не менее красиво, чем феерия на экране Самсунга. Подавальщица, проходя мимо с подносом, покосилась все же не на бокал вина, а смартфон. Еще бы — любопытно этой дамочке посмотреть, как прыгают цветные полоски эквалайзера и кружится метель из разноцветных искр. И два мужика, хлебавшие эль за соседним столом, тоже поглядывали на нас с заметным охренением — любопытно им, откуда доносится Симфонии №40. Уж не кеошерийка ли ее мурчит? Но мне их любопытство и охренение пофигу. К такому я стал привыкать. Пусть думают, что я — маг. Я маг, когда курю, выдыхая со рта клубы табачного дыма; маг, когда хожу по городу в солнцезащитных очках; маг, когда врубаю неведомую этому миру музыку или фотографирую мою кошу — она очень любит позировать, а потом разглядывать, что вышло, и в благодарность меня облизывать.

Ставров Илья Васильевич — хитрый старичок. На случай, если со мной что-то пойдет не так, он решил остаться в сторонке. Договорился с леадорцами через каких-то подставных лиц из купечества, а сам, видите ли, не при делах, хотя светлейшую госпожу Элиан знает очень хорошо.

Вот я топчу ноги в Эльфийский квартал лишь вдвоем с кошей. Ах, да, еще и с важной бумагой типа рекомендательного письма, серьезно так составленного с важными именами, броской магической печатью. А также с заученной наизусть версией моего интереса к работе в их миссии: мол я готов помочь леадорцам в прочтении свитков не столько за деньги, сколько за идею. Понимаете ли, научный интерес у меня к древним бумагам. Понятия не имею почему, но Ставров настаивал именно на этом, хотя мне казалось, что желание заработать — куда более правдоподобная причина появиться перед Элиан в столь скользком дельце. Ведь эльфы, когда заинтересованы, платят вполне приличные деньги и даже неплохо спекулируют на меркантильных порывах жителей наших княжеств.

По замыслу Ставрова карту у эльфов мне красть не следовало, а требовалось лишь перерисовать ее в несколько этапов, если будет такая возможность. Если возможности не будет, то тогда ничего не останется, как выкрасть карту и бежать с ней — это как бы самый крайний и неприятный для всех вариант. И действовать мне придется в одиночку, потому как Агату в миссию не пустят. Сейчас она шла со мной типа как служанка до ворот мисси — дальше только я сам.

— Детка, ну-ка постой, — я свернул к апельсиновому дереву с желтовато-зелеными плодами и остановился там.

Захотелось открыть меню, взглянуть на статы, понять, что в них изменилось за два дня. Вечера вечером я лечил нервы вином и о меню как бы забыл.