Одна на всех или Брачные игры драконов

— И когда ты последний раз ел?

— Со вчера уже много времени прошло.

— У меня нет потребности есть часто, — произнёс он, игнорируя летающий перед его носом бутерброд и глядя мне в глаза. — За полторы сотни лет я приучил своё тело к лишениям.

— Да ну, незачем себя насиловать на ровном месте, — хмыкнула я, почти силой запихивая бутерброд ему в зубы. — Вот окажемся в чрезвычайной ситуации — тогда и продемонстрируешь свои сверхспособности. Давай-давай. Идём.

Вручив ему блюдо с бутербродами, я обошла Сумрака и принялась толкать его в спину в сторону собственной кровати.

— Отдохни уже хоть немного. Сколько ж можно на ногах стоять.

Он с некоторым сомнением присел на край кровати и, держа перед собой тарелку, глянул на меня исподлобья. Я ожидала от него некоторой скованности, может даже смущения, но он вёл себя совершенно свободно, и даже не постеснялся положить тарелку прямо на покрывало рядом с собой. Значит, не стесняется. Принципиальный голодальщик.

— Скажи, — я залезла на кровать и села, скрестив ноги. — Как думаешь, можно как-нибудь восстановить популяцию драконов, не прибегая к… моей помощи?

Сумрак прожевал бутерброд и задумчиво уставился в одну точку.

— Почему нет? Ведь вы владеете магией, вот даже меня смогли призвать с помощью какого-то супер-ритуала. Так почему же нельзя при помощи магии же породить новую ветвь?

Дракон покачал головой.

— Если бы это было так просто, мы бы давно уже это сделали. Ты наверняка судишь о драконах по участникам отбора, но это неправильно. Среди них по большей части избалованные нарциссы.

— В смысле? — я нахмурилась.

— Сама посуди. — Он повернулся ко мне и тоже скрестил ноги. — Последние дети. Единственные. Их холили и лелеяли с самого рождения, боялись потерять. Только Артасы и Варгасы решались отправлять свою молодёжь на войну, да и то не всех. Остальные жили в роскоши и вседозволенности. Ты — человечка. Представь, что человечки разом лишились способности рожать, и последние более-менее молодые женщины рожают последних мальчиков. Всё, больше никого не будет. Никого, понимаешь?

Он пронзительно посмотрел на меня, от чего по коже пробежала волна мурашек.

— Понимаю, — тихо ответила я, вспомнив про поколение тех, кто родился в войну и некоторое время после. В каком-то смысле ведь похожая ситуация. За исключением того, что после войны нация восстанавливается со временем, а тут… нечему уже восстанавливаться.

— Женщины ушли кто куда, — тихо проговорил Сумрак, сделав над собой некоторое усилие. — Одни просто прожигают жизнь, другие — ушли в монастырь. Они не верят в замысел с Избранной, хотя его взяли не со дна Анторры, а из писаний, этот ритуал был описан самой Богиней-Матерью.

— Богиня… — протянула я.