Странный дом. Недетские игры

И – снова в стену, только теперь уже сбоку, – она автоматически приложила руку к щеке. – Я к тому времени мало что соображала. Больно не было, но я не понимала, что происходит. О сыне даже не думала. Не знаю, как так вышло… не понимаю.

– Какие-то посторонние звуки за секунду до нападения вы слышали? – не отступал Гуров. – Может быть, кто-то закрыл дверь. Или шорох за спиной. Шаги. Голоса.

– Ничего не слышала.

Алексей рывком встал со стула и вышел из палаты. Александра с тревогой посмотрела ему вслед.

– Я ничего не слышала, – повторила она.

– Он мог это сделать? – быстро спросил Гуров. – Скажите, пока его нет.

Александра отрицательно покачала головой.

– Он бы за сына убил, – прошептала Александра. – Только не он.

Гуров тронул Александру за руку и встал с кровати.

– Спасибо, Саша. Отдыхайте.

Алексей сидел в кресле напротив медицинского поста и подпирал кулаком щеку. Лев Иванович опустился в соседнее кресло.

– Буду в машине, – сообщил Стас. – До свидания, Алексей.

Долецкий привстал, пожал протянутую руку."

"Несмотря на то что алиби у Алексея было и безусловно подтверждалось со всех сторон, Гуров все еще держал его на подозрении. Не получалось отказаться от версии о том, что папаша решил извести мать своего ребенка. У него были для такого поступка все условия: он имел доступ в дом супруги, она ему доверяла, он был знаком с ее режимом дня, маршрутами передвижения. Он мог легко сопоставить одно с другим, а потом напугать жену до смерти. Он же врач, он мог бы напугать не до смерти, но до состояния аффекта. Мог бы убить, но не так, чтобы сразу, а через какое-то время. Убитая горем, потерявшая ребенка женщина нашла бы приют в его клинике неврозов, откуда бы уже никогда не вышла.

Вопрос в том, зачем Долецкому все это?

– Извиниться не хотите?

Лев Иванович очнулся.

– Прошу прощения?

– Вы со всеми вот так общаетесь? – склонил голову набок Долецкий.

– Как?

– Ну вот так… Чтобы даже тот, кто не виноват, встал на колени.

– Не со всеми.

– А я, значит, удостоился?

– Прекратите паясничать, – перебил Долецкого Гуров. – Ваша жена действительно сильная женщина. Нашла в себе силы вспомнить то, о чем больше всего хочет забыть. А вот вы не выдержали. Вышли из палаты. Сбежали.

Долецкий поднялся и распрямился во весь рост. Удивительно, но рядом с ним Лев Иванович не чувствовал себя маленьким.

– Побудьте с ней. Поддержите как-нибудь. Ребенка ищет вся московская полиция, и я в том числе. Вашего ребенка, – с нажимом повторил Лев Иванович.

Долецкий не отвечал. Стушевался, но пока еще держал спину ровно.

– Все еще ждете извинений? – спросил Гуров.

Ответа он ждать не стал. Пошел прочь, на ходу роясь в карманах. В одном из них должна была валяться пачка сигарет. Не самый правильный способ снять раздражение, конечно.