Мужские игры

Анна Лазарева была ей совершенно неинтересна, как и вообще было неинтересно все, что не касалось непосредственно ее личной беды.

– Да, говорил, – продолжал горячиться Михаил, – но это не те расстройства, о которых пишут в ориентировках.

– Откуда вы знаете, те или не те. Вы же не врач.

– Мельник тоже не врач. Я, по крайней мере, был знаком с Анной, общался с ней, а он ее даже в глаза не видел. С чего он взял, что она может оказать сопротивление при задержании?

– Она спортсменка, хорошо физически развита, рослая. Ее голыми руками не возьмешь. Пустое это все, Мишенька. Не забывайте, Мельник искренне считает ее преступницей, и с этой точки зрения все, что он сделал, он сделал абсолютно правильно и грамотно. Вы же прекрасно знаете, что без такой ориентировки никто ее искать не будет, Ольшанский в постановлении о розыске указал Лазареву как свидетеля, а ради свидетеля у нас не надрываются, и других забот хватает. Да, нам с вами не удалось доказать Мельнику, что она ни при чем, но это уже наша беда, а не его. И потом, она действительно пропала. Куда? Где она находится и почему не живет дома и не выходит на работу? Мы не можем вот так просто взять и закрыть глаза на это.

Настя вымучивала слова, стараясь успокоить Михаила и оправдать действия начальника, чтобы не показать, до какой степени ей все это безразлично. Никакая Лазарева не убийца. Единственное, чем она интересна, так это своим походом в редакцию и поисками Валентина Баглюка. Но поскольку она с Баглюком совершенно точно не знакома, раз поначалу обозналась и приняла Короткова за журналиста, то вряд ли она замешана в той истории со статьей. В истории, к которой имеет отношение Настин отчим. Только это имеет сейчас для нее значение. Только это. А все остальное пусть идет прахом.

* * *"

"Вечером в начале одиннадцатого Анна начала одеваться. У нее дрожали руки, и Парыгин видел, что она волнуется и боится.

– Анюта, ничего не бойся, я буду рядом, – успокаивал он девушку, но сам с трудом справлялся с невероятным напряжением, охватившим его.

– Ты не сможешь быть рядом, Петр Михайлович сказал, что сверху все просматривается. Если я буду не одна, он не отдаст деньги.

«Ей он их и так не отдаст, – подумал Парыгин. – Главное, чтобы он принес деньги, а уж отобрать их я сумею».

– Ну, мы-то с тобой не глупее уважаемого Петра Михайловича, мы специально приедем пораньше и осмотримся на месте. Я поднимусь на площадку и сам определю, какие места просматриваются, а какие – нет. Ты же понимаешь, Анечка, он исходит из того, что ты там никогда раньше не была, поэтому сама не знаешь местности. Он блефует, уверяю тебя. Полный обзор бывает только с вышки, стоящей в чистом поле, а в условиях городской застройки это практически невозможно.