Мужские игры

Если наш дружок Баглюк действительно распереживался донельзя в кабинете у Мельника, а потом помчался к кому-то пить водку, то этому «кому-то» он наверняка в подробностях пересказал все, что произошло в течение дня и выбило его из колеи.

– Вот-вот, – подхватил Коротков. – И мы должны найти этого человека. Во-первых, мы таким образом узнаем, не расходится ли то, что он рассказал Мельнику, с тем, что он поведал собутыльнику.

– А во-вторых?

Коротков умолк. Настя про себя усмехнулась, угадывая ход его мыслей. Они были дружны много лет, и степень Юркиного самолюбия не была для нее секретом. Конечно же, он хочет доказать Мельнику, что не лыком шит и умеет добывать информацию, даже если начальник считает ее «безвозвратно утраченной».

– Ты собираешься дать нашему Барину по носу и показать ему, что Баглюк был с ним неискренен?

– Ну, например, – неохотно подтвердил Коротков.

– А еще что?

– А еще… Ты обратила внимание, что Барин орал на меня, смешивал с грязью, но ведь так и не сказал, что конкретно рассказывал журналист. Кто передал ему пленки, что это был за человек и так далее. Только хвастался, что сумел все это из него вытянуть. И если я смогу все эти сведения получить от собутыльника в обход Барина, то смогу сыграть с нашим хозяином в хорошую игру.

– Юрка!

– Ну что, что? Что ты меня все время останавливаешь? Не могу я ходить в дураках. Не могу и не буду. Надо раз и навсегда показать Барину, что нельзя устраивать скандалы, не разобравшись. Будет ему урок.

– Ах, так ты еще и лицемер?

– А что такого? – Он пожал плечами. – Хороший сыщик всегда лицемер. Толку-то от него, если он одну правду говорит.

– Не передергивай, пожалуйста."

"Смысл сказанного Коротковым был ей предельно ясен. Получить ту же информацию, что и Мельник, а потом заявить ему, что все начальственные упреки были несправедливыми, что Юрий успел поговорить с Баглюком и все выяснить у него, но не счел нужным афишировать это на совещании в присутствии всего отдела во избежание утечки информации. Дескать, в этом щекотливом деле могут быть замешаны свои, и не годится поднимать такие вопросы публично, надо было вызвать Короткова одного и спросить.

– Странная ты какая-то сегодня, – внезапно сказал Коротков.

– Почему странная?

– Мало ругаешься. Я-то думал, ты начнешь метать громы и молнии, будешь мне печень выедать за мое мальчишество, а ты молчишь, как будто тебя все устраивает. У тебя что-то случилось?

– Да нет, все в порядке.

– Не ври, Аська, я тебя как облупленную знаю. Ты сегодня подозрительно безразличная.

Она помолчала, приоткрыла окно, чтобы вдохнуть прохладного воздуха.

– Ты прав. Я морально готовлюсь к тому, чтобы совершить трусливый поступок.

– На тебя не похоже. Ты никогда не была трусихой.

– Неправда, я всегда очень осторожна.