Мужские игры

Вместе с количеством спортивных секций стремительно падало и количество требующихся тренеров.

Так и вышло, что, получив диплом о высшем образовании и став слишком «старой» для выступлений в составе сборной, Аня Лазарева в двадцать семь лет оказалась никому не нужна. Ни спорту, ни какому-либо другому виду деятельности, ибо ничего не умела, кроме как играть в баскетбол.

Она почувствовала себя обманутой. С пятнадцати лет все свое время и силы она отдавала баскетболу, она и не жила, по большому счету, а только функционировала как бегающий, прыгающий и забрасывающий мячи механизм. Двенадцать лет выброшены псу под хвост. Ни семьи, ни ребенка, ни профессии, ни денег – ничего. За плечами только спортивные награды, любовные разочарования и несколько абортов. А дальше что?

Первая депрессия была длительной и тяжелой, Анна пыталась отравиться, но родители раньше времени вернулись домой с дачи и успели вызвать «Скорую». Испугавшись психиатрического лечения, которое неминуемо следует за попытками покончить с собой, она все отрицала, уверяла врачей в своем неизменном жизнелюбии, благодарила их за спасение и отчаянно лгала насчет того, зачем приняла такое количество таблеток. Шел девяносто четвертый год, настроение всеобщего безразличия к чужой беде охватило к тому времени и систему бесплатного здравоохранения, тем более и лекарств не хватало, и корпуса больничные давно находились в аварийном состоянии, так что класть новых больных было некуда, короче, Анну отпустили с миром и без всякого лечения."

"Спустя несколько месяцев депрессия повторилась, и снова была попытка суицида, и снова неудачная. На этот раз спасло Анну не возвращение родителей, а недобросовестность человека, у которого она покупала таблетки. Во флаконе было пятьдесят таблеток, но только восемь из них соответствовали этикетке, а остальные были, как говорится, «из другой оперы», к тому же с давно прошедшим сроком годности. И снова обошлось без официальной медицины, правда, перепуганные родители все-таки пригласили домой частнопрактикующего психиатра, который ничего толкового не сказал, кроме сакраментального: «Ей нужно чем-нибудь заняться. Хоть работой, хоть семьей». После его ухода Анна, придя в бешенство, била посуду, хлопала дверьми и орала на родителей как резаная, запрещая им соваться в свою жизнь.

– Хватит и того, что вы в пятнадцать лет запихнули меня в этот кретинский баскетбол! – кричала она, сверкая глазами.