Игры мажоров. \

Когда мне говорили, что в лицее большая нагрузка, то явно преуменьшили. По сравнению с моей старой школой нас просто заваливают уроками. К обычному реферату требования как к научному докладу.

Наконец щелкает замок, и я бегу встречать маму.

— Давай сумку, пойдем ужинать, я уже проголодалась, — говорю и вижу, что мама взволнована и взвинчена. Заглядываю в глаза. — Мам?..

— Меня привез Топольский, — отвечает она и нервно стягивает с шеи платок. Я застываю столбом. Мама вздыхает с легким упреком. — Мышь, я не садилась к нему в машину сама, если ты об этом. Он вынудил меня сесть, чтобы обсудить ваши с Никитой отношения.

— У нас с Никитой нет отношений, — еле шевелю губами, получается какой-то сиплый звук.

— Мышка, — порывисто меня обнимает, — скажи, тебе нравится этот мальчик? Его отец утверждает, что ему надо дать шанс. Он не понимает, почему ты его отталкиваешь, и я чуть не сказала ему правду. Может, все-таки стоит сказать? Сделать тест ДНК, выяснить…

— И что дальше? — отодвигаюсь и смотрю в упор. — Если мы не брат с сестрой, я должна забыть, что его отец тоже там был и общаться как ни в чем ни бывало? А потом и те двое появятся. Ты уверена, что они не общаются, мам? А если они тоже захотят выяснить? Как ты себе это представляешь? Давай тогда всех соберем на вечернее чаепитие, поболтаем, обсудим, вспомним, как все было…

Мама бледнеет, и мне становится так стыдно, что слезы брызжут из глаз.

— Мамочка, прости, я не хотела… — бросаюсь к ней на шею, и чувствую, как ее трясет. Меня тоже трясет. — Мам, ну пожалуйста…

Она отводит с лица упавшую прядь и неловко мне улыбается.

— Ты права, Мышка, права. Не получится сказать одному, не подняв со дна остальную муть. Топольский попросил позаниматься с Никитой английским, я отказалась. Он по-своему пытается помочь своему сыну…

— Откуда ты знаешь, что надо его сыну? — горько спрашиваю, стараясь не вспоминать глаза Никиты и ту боль, с которой он на меня смотрел. — Возможно то же самое, что им нужно было от тебя. Я не верю в чувства таких как Топольские, мама.

И попадаю в точку. Она смотрит на меня грустным взглядом и согласно кивает. А я понимаю, что мои подозрения оправдались.

Он ей до сих пор нравится. Не хочется думать, что мама способна предать память папы Леши и что она все это время любила Топольского. Но ей не все равно, это точно.

— Пойдем ужинать, — говорит мама, и я плетусь на кухню в полном раздрае.

***

Вечером долго лежу в постели, уставившись в потолок.

Лузер. Им нужен лузер.

Можно отморозиться и остаться в стороне. Пускай все продолжается, пускай избалованные элитные делают ставки на тех, кому нужны деньги и кто готов стать подопытным животным.

Поднимаюсь и выглядываю в зал — мама спит, отвернувшись к спинке дивана. Плотно закрываю дверь и включаю настольную лампу.