Игры мажоров. \

Да, это лучшее определение — мерзкий, стыдный, отвратительный… Столько лет прошло, а он помнит все чувства, которые испытал к себе в то кошмарное утро, расколовшее его жизнь на две части.

Сдавил голову руками. До сих пор все казалось сплошным туманом. Эту девочку толком не помнил, да он вообще ничего не помнил из той ночи. И зачем он согласился поехать на ту проклятую вечеринку?

Катька прицепилась как пиявка, мол на него подружка запала. Подружка стояла перепуганная, глазки в пол. Разворачивайся и уезжай!

А они зачем-то все к нему поехали. До определенного момента что-то помнилось, а потом все, как зашторило. Никакого просвета, пока он глаза не открыл у себя в кровати, полностью раздетый. И мужики рассказали, что было.

Муторно, мерзко. Кринжово…

Андрей рванул воротник, с треском оторвались две пуговицы. Улетели на пол. Отец смотрел с презрением, мать с болью. Он хотел экспертизу, хотел даже, чтобы посадили, чтобы все было по закону.

Но парни не хотели в тюрьму, и отцу пришлось отмазывать всех. Андрей хотел увидеться с той девочкой, повиниться. Если надо, на колени бы встал. Но ее родители — мерзкие, гнилые люди, кринжовые… — не позволили. Деньги взяли и исчезли вместе с ней.

Андрей тогда даже жениться был готов, на все готов, лишь бы не точило изнутри, не разъедало. Но старший Топольский решил по-другому. Андрей женился на дочке Ермоловых, чтобы поддержать семейный бизнес, который шатался и мог рухнуть в любой момент. В наказание.

И все-таки, лучше бы он хоть что-то вспомнил. Тогда не снились бы эти сны, или тогда бы он знал, где сон, а где игра подсознания.

Ни дома, ни семьи Топольский не заслужил, зато сын есть. О жене вспоминал изредка, она как раз все заслужила. Любовницы сменялись стабильно, как чистые рубашки. И от этого тоже было муторно.

Дашу вспомнил. Кисти изящные, узкие плечи. Шоколадные глаза. Такая если бы ждала, он бы домой только и рвался…

Андрей посмотрел на часы. Душ и чистая рубашка все-таки нужны, надо попытаться успеть. И уже когда садился в машину, подумал, что даже если бы она ждала в той убогой квартирке на краю географии, он бы туда все равно рвался…

Глава 10.1

Никита

Отцу пришлось пообещать, что я больше не притронусь к Маше без ее согласия. Я и сам жалею, что сорвался, но как было удержаться?

Мы вдвоем, в моей комнате. Да я вообще соображать перестал, особенно когда у нее верхняя пуговица на блузке расстегнулась. Даже сейчас сидеть больно, как вспомню.

Зато меня бесит Дарья. Я уверен, это она дочь запугала и запретила со мной общаться. Когда я поцеловал Машу, Мышка сначала ответила мне. Ей понравилось, она бы не оттолкнула меня.

И еще мне показалось, что отец на Дарью запал. Уже несколько раз спрашивал о ней, потом спрашивал, сколько раз у нас в неделю английский.