Игры мажоров. \

Я редко остаюсь у нее ночевать, не хочу злить отца. Он у меня правильный. Столько лет прожил с матерью, особой любви между ними я не видел, но и о любовницах его не слышал. Если они у него и есть, то он хорошо шифруется.

Отец точно считает, что я еще девственник, и я его не расстраиваю.

Наконец линейка заканчивается. На телефоне висит сообщение, читаю. Игра.

«Удалить».

Туда я тоже не лезу. Меня звали в учредители несколько раз, но меня не вставляет наблюдать, на что люди идут ради денег. Особенно после того, как в прошлом году на стройке сорвался с недостроенной многоэтажки игрок Сергей Грачев.

Он входил сборную лицея, у него были все шансы попасть в чемпионат юниоров и взять золото. А дальше уже ехать на чемпионат Европы. Но он захотел сыграть.

Учредители дали задание сделать селфи на стройке жилого комплекса недалеко от лицея. Я слышал, какие там делались ставки, и сколько бабла подняли на нем люди.

Сергей селфи сделал, но удержаться не смог. Он выжил и даже может ходить. Но он больше не в спорте, и я реально не понимаю, стоили ли деньги такой жертвы. Я видел его глаза. Он и из лицея ушел, кажется, в техникум какой-то или училище. Поэтому я не в Игре.

Я уже совсем редко вспоминаю ту куколку с шоколадными глазищами. Первое время еще искал. По всем соцсетям, любым упоминаниям. Ничего.

В классе закидываю рюкзак под парту. Милена переговаривается с девочками — у этих всегда есть новости. Говорят, у нас новая англичанка, молодая. Посмотрим, на сколько ее хватит, у нас работать — надо иметь неслабую нервную систему.

Открывается дверь, вместе с преподом входит наш куратор. Позади них маячит незнакомый чел. Новенького привели, что ли?

Новенький входит в класс. Стоп, это девушка? Шмотки отстой, значит, аут. Куратор ставит ее перед собой, и я неосознанно выпрямляюсь. А потом замираю, шокированный.

Очки. На ней большие очки, а за ними знакомые шоколадные глаза, хоть их и уродуют линзы. Поправляет оправу своими тонкими пальцами, обводит взглядом класс. И мы встречаемся взглядами.

Глава 6

Маша

Куратор говорит, а одноклассники продолжают меня рассматривать. Кто украдкой, кто в открытую. В затылок будто вбиваются раскаленные гвозди — Топольский, я это чувствую. Как я не умерла от его взгляда?

Ненавижу быть в центре внимания, ненавижу, когда все смотрят. Особенно когда свысока.

Пытаюсь сосредоточиться на том, что говорит куратор, и не могу. Мой мозг занят, он прокручивает в голове все возможные варианты разговора с Никитой.

Надо подготовиться.

«Привет. Ты куда пропала?» — «А разве я тебе что-то обещала?»

«Почему ты сменила номер телефона? — Не захотела, чтобы ты звонил».

«Тебя нет ни в одной соцсети. — Там зависают бездельники и ущербные люди».

И так до конца урока. Еле досиживаю до перемены.