Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

Он слишком прямолинейный и полностью разочаровавшийся в любви. У нас с ним на этот счет были не просто дебаты, а настоящие поединки. Как правило подкрепленные алкоголем. Что у него произошло, я не знаю — сам Демьян молчит, а сплетни я собирать не люблю.

В любом случае из нас двоих он намного больше настоящий Демон, чем я. И он всегда держит слово, значит, он не мог слить бой полиции раньше времени.

Выходит, Соболев? Но он не знал подробностей. И вообще, я в самом деле его видел, или он мне примерещился?

Слышу шевеление в кресле напротив, открываю глаза. Отец садится прямо, разминает затекшую шею и смотрит на меня виноватым взглядом.

— Сынок, ты очнулся! А я тут притопил... Прости, сейчас позову врача, — он подхватывается на ноги. Пытаюсь его остановить.

— Подожди, пап, не надо никого звать!

Бесполезно. Остановить отца сейчас может разве что нашествие инопланетян. Он приводит в палату целую делегацию, меня осматривают, снимают показания приборов, переставляют датчики и наконец дают воды.

Отец выходит вместе с врачом, со мной остается медсестра. Она настойчиво предлагает поставить катетер, но мне под себя ссать не комильфо. Может, потом попрошу отца, чтобы помог дойти до туалета.

Наконец он возвращается, и медсестра оставляет нас одних.

— Я так испугался, сынок, — отец подходит к кровати и садится на край. — Особенно когда этот орангутанг на тебя кидаться начал.

— Он никакой, — бормочу, с трудом шевеля языком. — Пап, кто нас слил полиции? Ты?

— Я сам к ним приехал. Из аэропорта к тебе, оттуда в полицию, — качает головой отец и разводит руками. — А что мне было делать? Ты на звонки не отвечаешь, в доме никого нет.

Мы оба молчим. Я смотрю в потолок, отец в стену.

— Почему ты прилетел? — спрашиваю. — Догадался?

— Понял, что ты что-то задумал.

— Откуда, пап? Я же просто позвонил.

Он пожимает плечами."

"— Догадался. Не знаю, как, будут у тебя свои дети, поймешь, — и добавляет через время чуть тише: — Разве ты бы стал бы звонить просто так?

Мы снова замолкаем. Я долго собираюсь, чтобы это сказать, и наконец говорю, все так же глядя в потолок. Посмотреть в глаза отцу не хватает духу.

— Я ревновал тебя к Максиму, папа. И к Дарье. За то, что ты меня на них променял.

Выдыхаю...

— Я знаю, — слышу в ответ негромкое.

Поворачиваю голову и изумленно смотрю на отца.

— Откуда?

Он криво улыбается.

— Ты мой сын, Никита, вот оттуда. Мы с Дашей... В общем, мы залетели, — это звучит так по-детски, что я сам не могу сдержать улыбку. Отец ерошит ладонью волосы. — Это правда, мы не собирались никого вам рожать. Машу ждала операция, Дарья переживала, совсем не в тему была беременность. У нас с тобой все хуже некуда складывалось, так что...

Он взмахивает рукой, затем сцепляет пальцы в замок на коленях.