Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

Он толкается снова и снова, с каждым новым толчком вынося меня на следующий, более сильный уровень ощущений. Я мечусь под Никитой, стону, сминаю пальцами шелковые простыни.

Весь мир ужался до размеров комнаты, наполненной нашим рваным дыханьем, хриплыми стонами, пошлым хлюпаньем и влажными шлепками тела о тело.

— Никита... — хрипло шепчу, — я сейчас кончу...

Он просовывает между нами руку, находит клитор, и я в ту же секунду тону в оглушительном и ослепительном оргазме.

От мощной пульсации меня трясет, стенки влагалища сокращаются, вызывая короткие судороги. Ник хрипит, уперевшись лбом мне в плечо.

— Охуенная моя Маша, охуенная...

Он не дает ни минуты на передышку, продолжает вколачиваться, каждый раз вбиваясь пахом в промежность до упора. Я глажу его мускулистую спину, кайфуя от того, как под руками перекатываются бугристые мышцы.

Его тело прошивает мощный разряд. Никита вдавливается в меня, хрипло стонет и впивается в губы. Его пальцы ввинчиваются в бедра, язык сплетается с моим.

Он хочет выйти из меня, но я не даю. Обвиваю бедра ногами, глажу затылок, плечи.

Никита поднимает голову и смотрит расфокусированным взглядом.

— Тебе было небольно, Маш? Я так и не понял...

Качаю головой, тяну его за голову и шепчу в ухо:

— Это полный улет, Ник.

Его губы растягиваются в ухмылке?

— Значит, повторим?

Глава 37

Маша

Никита спит, лежа на боку и закинув на меня ногу. Я лежу на его руке и «рисую» ему лицо.

«Я еще не насмотрелся...»

Вот и я не могу насмотреться. Впервые вижу его спящим, еще и так близко, и эта близость расслабляет. Делает беззащитной.

Потому что она слишком обманчива. Слишком похожа на настоящую.

Но я слишком устала и слишком его люблю, чтобы снова надевать ту маску безразличия, которую носила все три года, пока жила без него. Без моего Никиты.

Мой вытолканный на задворки здравый смысл взывает к благоразумию и осторожности.

«Он снова тебя бросит. Наиграется и бросит. Сам сказал, что это Игра».

А у меня нет никакого желания сопротивляться. И сил тоже нет.

«Ну и что. Пускай. Я уже умирала, значит еще раз умру. Зато я теперь знаю, как это, когда с ним...»

Здравый смысл безнадежно машет рукой и замолкает, а я, чуть касаясь кончиками пальцев, глажу брови Никиты, длинные ресницы. Пробегаюсь по изогнутым губам, очерчиваю резкие скулы, овал лица. И снова по кругу.

По законам штата Невада передо мной сейчас мой законный муж. Уже целые сутки. А я целые сутки его жена, Мария Топольская.

Представляю, что сказала бы мама. И Андрей. Мы теперь все могли бы быть на одной фамилии, но, конечно, не будем. Никита сам сказал, что мы не станем подтверждать брак. А значит, он автоматически будет аннулирован.

Не хочу даже себе признаваться, что мне жаль. В этом нет никакого смысла, я знала с самого начала, что так будет.