Жестокие игры Карима. Обожгу твою душу

Завидев нас, а скорее, услышав стук каблуков Инны, она опирается о бортик и подтягивается на руках.

Сука. Совершенно голая.

Мгновение- и умелой игрой мышц нахальная амазонка вытаскивает себя из воды, бесстыдно являя нам обоим совершенно голое тело.

Угольно-черные волосы ниже талии прилипают к телу, но не прикрывают крепких грудей с темными сосками, и уж тем более ничего не скрывает ее блестящего от воды живота в кубиках и гладкого лобка.

Ни грамма стеснения. Вопиющая, всепоглощающая самоуверенность.

У Сибиль напрочь отсутствует чувство стыда. Может быть, потому что она мыслит как мужчина. Этим в свое время она меня и взяла, не постеснявшись прийти в мою спальню в родительском доме, когда ей стукнуло восемнадцать лет.

-Что ты делаешь?- сказал тогда ей я, совершенно обескураженный увидеть молодую красивую голую девушку, незаметно от меня подросшую в пенатах родительского дома, откуда я давно выпорхнул, в своей комнате.

- Пришла за своим подарком,- гордо вскинула подбородок и села на меня.

Сибиль была девственницей физически, но ее нельзя была назвать таковой ментально. Нет, она не была шлюхой. Наоборот, жесткий нрав курдиянок- воительниц напрочь лишал их даже малейшей возможности преклоняться мужскому члену.

Она точно знала, чего хочет. И меня это устраивало. Вызывало неимоверное облегчение.

Между нами была привязанность и даже духовная связь- она часто говорила, что это я дал ей вторую жизнь, в свое время вытащив из лап террора. Я не отрицал, потому что отчасти это было именно так… Именно я был обязан появлением Сибиль в доме Увейдатов."

"Со временем наши отношения выстроились в свою особую, анахроничную и алогичную для обычного человека систему. Сибиль была свободна и вольна, обожала свои курдские традиции, могла месяцами пропадать в тренировочных лагерях, сражаясь и имея выносливость похлеще любого мужика. А потом при встрече мы предавалась дикой страсти. Она была моей Артемисией. Правда, наверное, не учла, что дорогу ей может перейти сама Афродита. Вернее, Дайенерис Бурерожденная, мать его, огнепоклонница, смотрящая сейчас на голую воительницу с таким спокойствием и равнодушием, что я невольно залюбовался.

Между ними искрило. Наверное, будь я недалеким малолетним сосунком, сейчас бы писал кипятком от счастья, что две такие женщины стреляют в друг друга умозрительными молниями из-за меня.

-Салам, Карим,- подходит к нам, словно бы облачена в кольчугу, а не в одежду Евы.

Тянется ко мне и целует в щеку, тут же мочит мою футболку своим голым телом.

-Познакомишь нас?- переводит глаза на Инну.

Тоже протягивает ей руку.

- Твоя красота сверкает ярче Луны.