Жестокие игры Карима. Обожгу твою душу

"

"Еще один стон, еще один удар по клитору, еще один выверенный толчок туда, где скоро окажется мой член, стискиваемый сладкими, желанными оковами.

Я слегка отстраняюсь и смотрю в ее поплывшие, совершенно обезумевшие глаза.

Перед собственным взглядом вспышка за вспышкой. Она бьет по сетчатке набатом. Заставляет самому жадно открыть рот и хватать как можно больше воздуха...

Нет, не дежа вю... Дежа вю- это повторение момента, а сейчас повторяется не момент, нет. Повторяется ощущение...

В моей жизни уже была женщина, которая сломала мою систему ценностей. Алогичная. Бедовая. Растерянная...

Я помню, что хотел ей дать. Ночь, Кипр, длинные ноги на фоне гладкой кожи авто моего суперкара, дикая скорость, моя рука у нее между ног...

Я был глуп, молод и принял те яркие эмоции за любовь...

А потом понял, что это было яркое увлечение на фоне однообразия пресыщенности, коим страдают все именитые детишки восточных семей, имеющие все радости жизни с детства. Это была игра. Просто игра. Потому что мой мозг не способен привязываться в классическом смысле этого слова[2].

Потому что для гармонии с собой у меня может быть лишь такой союз, какой мне смогла дать многими годами позже Сибиль.

А потом появилась черная тряпка, которая спонтанно и неожиданно, с дикими традициями и нелепыми обрядами вдруг всколыхнула то, что давно уже умерло... Но ведь я не дурак… Иллюзия. Всего лишь физиология.

Я смотрю в ее глаза и понимаю сейчас, что зверски хочу не кончить, хоть член в штанах дымится с такой силой, что вот-вот загорится. Я хочу, чтобы она здесь и сейчас сдалась...

Ее первый оргазм будет принадлежать мне.

Я хочу видеть в этих глазах страсть, порок, падение и покорность мне.

И удовольствие.

И всем этим эмоциям для нее у меня есть конкретное имя.

- Скажи мое имя, Инна...- хриплю я в ее губы, вымучивая их теперь совсем другими поцелуями- терпкими, длинными, тягучими.

- Скажи- и я дам тебе разрядку... Отпущу на пока...

Дурочка распахивает глаза еще шире. Ее разумная часть сейчас отчаянно протестует, подначивая меня еще сильнее.

Я усмехаюсь.

Да, котенок, ты правильно поняла. Это и есть твое наказание. Та, кто не боится обжечься, потому что сама огонь, боится только одного- того, что может обуздать ее стихию... А я обуздаю... Я, мать его, буду повелевать этой стихией...

- Скажи!- пальцы выводят на ее плоти пируэты, которые смогли бы воскресить даже умершую. Инна натягивает руки над своей головой, оставляя на коже следы от впивающегося в плоть шелка.

Давай, девочка... Не мучай ни себя, ни меня...

Мои поцелуи все более неистовые, ее дыхание и сердцебиение- тоже.

Мы оба стонем, мы оба не стесняемся страсти и одержимости.

Это настоящий секс без проникновения.

И черт возьми, в этом даже есть что-то сакральное.

Мы оба потеряна, растворены в пространстве.