Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

Ответные смайлики ждать некогда, прячу телефон в сумку и бегу на сцену.

Все участницы кастинга выстраиваются на сцене, обвожу взглядом зал.

Первый, кто бросается в глаза — Коннор. Он смотрит на меня не привычно липким и раздевающим взглядом, а другим. Тяжелым, неприятным. Мне под этим взглядом неуютно, и я ищу Саймона, но натыкаюсь на другой, не менее мрачный и тяжелый.

Топольский стоит в проходе с правой стороны, прислонившись к стене. Руки сунуты глубоко в карманы, Лии рядом не видно. Отворачиваюсь, чтобы не думал, будто я его выглядывала. Я ищу Саймона...

Внезапно глаза выхватывают движущийся по проходу слева силуэт, который кажется знакомым, и по спине стекает ледяная струйка. Ладони становятся потными, с трудом заставляю себя не вытереть их о платье.

Нет, не может быть. Мне просто показалось. Это совсем другой парень в инвалидном кресле. Я слишком много думаю в последнее время...

Но парень в инвалидном кресле въезжает в хорошо освещенный круг, тормозит у стены, и у меня дрожат колени. Я сейчас точно упаду.

Потому что парень, который сидит в коляске — Демон.

глава 11

Маша

Объявляют мой выход, а я не могу себя заставить ступить на сцену. Как будто к ногам привязаны гири, и чтобы сделать шаг, нужно протащить эти гири по сцене. Или пронести их в руках.

— Заречная, что ты стоишь, иди! — шипят девчонки, а я некстати думаю, как у них смешно получается выговаривать мою фамилию.

Делаю шаг и будто проваливаюсь в пропасть. Приказываю себе смотреть только вперед, а саму магнитом тянет посмотреть то вправо, то влево. Никита так и стоит справа, привалившись к стене, только теперь его руки переплетены на груди.

Меня ослепляют софиты, но я откуда-то уверена, что Ник злой. Он буравит глазами платье, и я не сомневаюсь, что он его узнал. А если я правильно понимаю, то все, что связано с тем периодом, у него вызывает отторжение и ярость.

Даже догадываюсь, почему. Он в меня в самом деле был влюблен, настолько, насколько вообще способен на чувства. И сейчас ему дико стыдно за свою прошлую уязвимость.

Наверняка он чувствует себя более уверенным, когда меня не видит, ведь я непосредственный источник, а самое главное, прямой свидетель его слабости.

За это он меня ненавидит и мечтает унизить, если не уничтожить.

Смотреть влево, где Демон сидит в коляске, ничуть не легче. Чем дольше смотрю, тем больше узнаю черты парня из «Гонконга», которого видела в торговом центре.

Он тоже на меня смотрит. Исподлобья, сведя к переносице красивые темные брови. И если Топольский буравит взглядом, то Демон сканирует. Просвечивает, как рентгеном.

Я кожей ощущаю эти взгляды. Вижу их светящуюся траекторию и чувствую, как они, схлестнувшись, пересекаются в одной точке. На мне.

Делаю круг по сцене в одну, потом в другую сторону, и возвращаюсь на свое место.