Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

В итоге Мышка оказалась здесь, на нее запал ублюдок Саймон, она попала в Игру.

Я больше не хочу бесконечно прокручивать в голове как это могло быть, если бы можно было вернуться в прошлое и все изменить. Прошлое не изменишь. Его надо просто пережить.

Ближе к концу коридора замедляюсь. Останавливаюсь на несколько секунд, делаю глубокий вдох и выхожу в зал, в центре которого на высоком помосте возвышается октагон. С противоположной стороны к рингу уже идет Коннор.

Не могу удержаться, чтобы не пробежаться взглядом по зрителям. Ее здесь нет.

Чуть заметно выдыхаю с облегчением.

Ей не нужно это видеть. А мне лучше не видеть ее.

Рефери делает знак подниматься на ринг, и я первым делаю шаг к октагону.

Маша

— Где будет бой, Лия? — хватаю ее за шею и сдавливаю. — Говори! Ты же знаешь!

— Не знаю. Отпусти, бешеная идиотка, ты меня задушишь!

Она в испуге отшатывается, но я не отпускаю.

— Мари! — слышу строгий и в то же время взволнованный окрик.

Оборачиваюсь. Оливия с круглыми от шока глазами смотрит на мои руки.

— Что ты делаешь?

Разжимаю пальцы, Лия сдавленно сипит, потирая шею:

— Если бы я знала, разве к тебе бы пришла?

Мне нечего ей ответить. Бросаюсь на шею Оливке, захлебываясь в рыданиях.

— Оля, Олечка, помоги... Пожалуйста...

— Что? Что такое? — она тревожно всматривается в мое лицо.

— Никита, — шепчу, всхлипывая, — у них бой с Коннором. Он сказал, что уезжает, что бросает меня. А сам...

Оливия прижимает ко рту ладонь.

— Кит? С Коннором? О Боже!

Хватаю ее з руки и с мольбой заглядываю в глаза.

— Спроси у Райли. Спроси, где будет этот бой. Я должна туда попасть, Олечка, должна.

— Хорошо, — она быстро достает телефон, а я молюсь, чтобы Райли ответил сразу.

— Привет, Карамелька, — его голос звучит непривычно ласково, и в другое время я бы удивилась. Или порадовалась за подругу.

Я даже предположить не могла, что он так умеет. Похоже, у них все серьезно, и я зря за нее волновалась.

Но сейчас меня интересует только Никита. Выхватываю у Оливки телефон и включаю камеру.

— Райли, это я. Ты знаешь, где будет сегодняшний бой. Скажи мне! Скажи, прошу!

Лицо на экране вмиг меняется. Про себя отмечаю, что Райли похудел, черты лица стали четче, выразительнее. И я понимаю, на что запала подруга.

При виде меня он мрачнеет, хмуро смотрит из-под сведенных бровей, поджимает губы.

— Нет, я ничего не знаю. И потом, тебя туда все равно не пустят..."

"— Райли, — перебиваю и шепчу, глотая слезы, — я люблю его. Пожалуйста, Райли, ты же сам любишь. Представь, что это не Никита, а твоя Карамелька...

Киваю на замершую Оливию. Лицо Райли каменеет.

— Хорошо, — он коротко бросает, — я попробую что-то сделать. Но не обещаю.

Благодарно трясу головой над погасшим экраном. Минуты тянутся мучительно медленно, пальцы врастают в гаджет.