Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

Ресторан расположен недалеко от нашего отеля, а Лас Вегас завораживает настолько, что им хочется любоваться бесконечно.

Мы выбрали самый дальний столик. Я так проголодалась, что готова заказать все блюда из меню.

Сделали заказ, и пока блюда готовятся, нам принесли вино и сырную тарелку. Никита поднимает бокал.

— Поздравляю! — салютует в воздухе. Я зеркалю движение и делаю глоток.

Вино насыщенное, терпкое, просто восхитительное. Официант зажигает на подсвечнике свечу, я беру бокал и откидываюсь на спинку стула. С любопытством осматриваюсь по сторонам.

Зал заполнен наполовину, в нем царит приятный полумрак, и меня внезапно настигает пронзительное ощущение дежавю.

Это все уже было. Мы вот так же сидели с Никитой в недавно открывшемся итальянском ресторанчике. Сразу после того, как я ввязалась в Игру, а Ник подрался с Максом Каменским. Он ждал меня во дворе дома, куда я ходила к репетитору по математике. Меня долго не было, и он уснул на скамейке, уронив голову на руки.

Именно тогда, в тот день я поняла, как сильно он мне дорог. Что я не просто влюблена, а люблю до одурения. И он тоже меня любил, я знала, видела. Это читалось в каждом взгляде, чувствовалось в каждом прикосновении. Я сама словно проваливалась куда-то, когда он меня целовал.

И следом накатывает чувство невыносимого, жгучего стыда перед теми, прошлыми Машей и Никитой за то, что мы сделали с их любовью. Как пренебрежительно отнеслись к их чувствам. Не сберегли. Растратили. Прохлопали...

И теперь празднуем нашу ролевую свадьбу.

— Помнишь, как мы сидели в похожем ресторане? — заговаривает Никита, и я вздрагиваю. Он что, мысли читает? Но быстро возвращаю самообладание и киваю.

— Помню. Я собиралась за тобой шпионить, и меня очень мучила совесть.

— Нет, ты не то вспоминаешь, Маш. Я тогда предложил тебе сбежать. А ты убеждала меня, что у нас ничего не получится. И знаешь, о чем я думаю? — игнорирует Никита мою попытку свести все к шутке. — Если бы сейчас можно было вернуться и переиграть, я бы тебя уговорил. Любой ценой. Мы бы уехали подальше от них всех.

«От них» это значит от родителей.

— И как бы мы жили? — мне не нравится этот разговор. Хотя бы тем, что от него оголяются старые, затянувшиеся как я думала раны.

— Хорошо бы жили, — он поднимает на меня глаза, и мне становится неуютно под его волчьим взглядом. — Ты бы доучивалась, я бы работал.

— Кем, Ник? Тебе тоже надо было доучиться.

— Как-то бы сложилось. Зато всего этого пиздеца не было, — он неопределенно взмахивает рукой, как бы очерчивая размеры всего того, что на нас свалилось.

— Не думаю, что это хорошая идея, Ник, тогда мы были детьми. Нам было по семнадцать лет, — пробую перевести тему, но безрезультатно.

— С шестнадцати лет можно жениться, если через суд получить право на брак.