Игры героев

Твою мать, твою мать, твоюма-а-ать!!! «Прекрати, гребаная сеть, если ты выжжешь мне мозги – я точно не убью этого чертова хрена! А если не выжжешь – то убью, клянусь своим здоровьем, убью обязательно!»

Ледяная рука, сдавившая мозг, разжалась. От боли слезы текли по щекам, и вытереть их я не мог.

– Что с ним? – девушка схватила меня за плечи. – Эй! Почему ты так корчишься?

Гном подступил ближе, заглядывая мне в лицо. Когда я сидел, наши головы были примерно на одной высоте.

– Что-то спрятано в нем, – объявил Балан задумчиво. – Оно точит его изнутри и скоро сожрет. Этому, что засело в нем, не нужна мана, оно обладает своим запасом.

– Можешь вытащить его? – спросил я, все еще морщась от боли.

Он покачал головой.

– Такое мог бы сделать великий алхимик Закрис, но он в черном плену. – Указательный палец Балана обратился вверх, и хотя я понятия не имел, где мы находимся, понял: он показывает на вершину Шамбы.

Все дороги ведут на Шамбу. То есть ясно: вызвав сбои и пертурбации своим поведением в Пещерах и, в меньшей степени, в лавке оружейника Думара, я всколыхнул цифровое море Мегалона и стал участником глобальной квестовой цепочки, то ли заранее вложенной сценаристами в реалии мира, то ли сформированной – сформировавшейся – специально под меня.

Удостоверившись, что приступ прошел, девушка отступила и стала молча наблюдать за мной. Что-то в ней было необычное, да и поведение казалось особенным. И взгляд… девчонка будто знала, кто я на самом деле такой.

– Барел передал из камеры, что видел на площади человека с ремнем Азула, – тихо сказала она.

Скрипнула дверь, и в помещение вошел Урба, подпоясанный ремнем с кротом на пряжке. Привалившись к стене, узкоглазый сложил руки на груди и уставился на меня, не мигая.

Я заметил, что колба маны в моем интерфейсе мелко дрожит. Вдруг она начала быстро наполняться синим – и тут же четыре молнии, ударившие от кристаллов, вновь опустошили ее. Если бы не они, мана в этот раз заполнила бы колбу очень быстро, почти мгновенно. Интересно. То есть когда мана во мне глушится таким вот искусственным путем, возникает напряжение, стремящееся заполнить пустоту…

– Ты помешал нам, – объявил гном.

Я пожал плечами.

– Нечаянно.

– Повторяю первый вопрос: кто ты такой?

– Я же сказал. Просто наемник, боец. Видели мои мечи? Да я вообще в вашем городе первый день!

– А ремень? – Балан оглянулся на Урбу. – Он принадлежал Азулу.

– Азул был вашим курьером, что ли?

– И моим другом! – Урба, потемнев лицом, подался вперед, массивные руки его сжались в кулаки. Голос у бритого был низкий, рокочущий. – Ты его убил, гноллий сын!

Набычившись, он шагнул к нам, и мне почудилось, что коса на его плече шевельнулась, блеснув светом. Но Балан поднял руку, и Урба остановился.

– Да нет, – сказал я.