Дерзкие игры судьбы

За многие поколения родственных браков чаще можно встретить откровенных уродов. Яркий тому пример — ваш жених принц Тобиас.

— Не смейте говорить о Тоби в таком тоне! — Я возмутилась, стало обидно, что о больном человеке говорят так пренебрежительно. Тобиас к тому же не может защитить себя и свою честь.

— Ах, какие мы добрые и благородные. — Он подошел почти вплотную ко мне. В нос ударил удушающий запах благовоний. — Но вы мне нравитесь гораздо больше, чем Дивея и Севелина. Вы такая живая, в вас есть искра. Никогда не скрываете своих чувств и не пытаетесь казаться лучше, чем есть на самом деле.

Поведение лорда начало пугать.

— Ах, не стройте из себя невинность. — Берт дотронулся до моих волос, его пальцы скользнули вглубь локонов к затылку. — Весь двор гудит, словно улей, о вашей интрижке с Лукасом. Он уже наверняка сорвал бутон. Но я не такой гордый, с удовольствием стану вторым.

— А вам к этому не привыкать, — пренебрежительно бросила я ему в лицо. — Вы же делили свою жену с ним. Как это происходило, по расписанию? Утром — с ним, а вечером — с законным мужем?

Губы лорда Рогана сжались в тонкую ниточку, а в черных глазах сверкнула ярость. Он, уже не церемонясь, схватил меня за талию и грубо притянул к себе. Его жадные губы впивались мне в шею и плечи. Я всхлипнула, пытаясь вырваться из цепких объятий.

— Тише, девочка, тише, обещаю, тебе даже понравится! — шептал мне на ухо мучитель, пытаясь руками проникнуть под корсаж. Я ощутила его теплые пальцы на моей коже, отчего мурашки омерзения побежали по телу.

— Уберите от меня свои мерзкие руки, иначе буду кричать. — Я пыталась увернуться от его слюнявого рта, пытавшегося добраться до моих губ. — Я сейчас закричу!

— Кричи, мне это даже нравится, все равно тебя никто не услышит, — усмехнулся Берт.

— Если вы обесчестите меня, я расскажу всем, и вы можете поплатиться жизнью за свое преступление! Я не безропотная служанка, а благородная леди!

— Ты думаешь, придворных дам у меня было меньше, чем их горничных? — Лорд Роган плотоядно оглядел мое раскрасневшееся лицо и вздымающуюся при каждом судорожном вдохе грудь. — И еще ни одна не пожаловалась, все остались довольны.

Мерзавец толкнул меня на скамейку и следом навалился сам. Я задыхалась под тяжестью его тела. Руки лорда проникали под юбки, пытаясь снять шелковые панталоны. Послышался треск разрываемой ткани, и я поняла, что это конец. Этот мерзавец сейчас сделает то, что задумал. Я обмякла и перестала сопротивляться.

— Хорошо, ваша взяла, — выдохнула я. — Только зачем же так грубо? Что, девушке и поломаться уже нельзя?

Берт взглянул в мое лицо, недоумение боролось у него с чувством самодовольства. Наконец второе победило.

— Я знал, что ты притворяешься маленькой недотрогой.