Игры с палачами

— Откуда такая уверенность?

— Как я уже говорил, эти пятна — всего лишь пятна, без каких-либо конкретных очертаний, а убийца создал безупречно выполненные очертания койота и ворона в первом случае и того, о чем мы все еще спорим, во втором. Как бы то ни было, мы имеем дело не с бесформенными кляксами.

— Ладно. Я принимаю эти доводы, но все равно все завязано на интерпретациях. Или я не права? Все дело в том, как понимать то, что мы видим, — сказала Алиса. — Подавляющее большинство людей знают, что койот и ворон вместе означают предателя или лжеца.

— С полной уверенностью этого утверждать нельзя, — сказал Хантер. — Ты и сама не знала, пока этого не прочла. Помнишь? В определенном смысле любое произведение искусства предполагает различные интерпретации. То, как на определенное произведение искусства смотрят разные люди, может совсем не соответствовать замыслу его создателя.

— Это не тот случай, Роберт, — показывая на муляж «скульптуры», возразила Алиса.

— Это касается нас, а вот убийца… Кто знает? — Хантер сделал многозначительную паузу. — Это его работа, его произведение искусства, каким бы отвратительным оно ни было… Готов поспорить, что, создавая его, преступник представлял себе совсем не то, что представляем мы. Другой, не похожий на наш, разум увидит здесь совсем не то, что видим мы.

Алиса уставилась на муляж.

— Не похожий на наш разум. Значит…

Встав из-за стола, Хантер подошел к доске с фотографиями.

— Восприятие зависит непосредственно от склада человеческого ума. Глядя на одно и то же изображение, один и тот же человек вследствие психологического состояния может видеть разные, совсем не похожие вещи. В этом-то и недостаток теста Роршаха.

— Как один человек может видеть разное? — Взгляд Алисы переместился на фотографию теней, приколотую к доске. — Каждый раз, глядя на фотографию, я вижу одно и то же: дьявола, смотрящего сверху вниз на своих жертв.

— Значит, твой разум недостаточно открыт для нового, — сказал Хантер. — Послушай, давай представим, что есть бесформенное изображение, которое напоминает лицо с широко открытым ртом. Ты показываешь его человеку, который в данный момент пребывает в радостном расположении духа. Человек решит, что на картинке — хохочущее лицо.

Гарсия перехватил инициативу.

— А если человек пребывает в депрессии, он решит, что видит лицо, кричащее в агонии.

— Правильно. Настроение определяет восприятие. Оно всегда стоит на первом месте, когда надо перечислить доводы против теста Роршаха. Многие считают, что с его помощью можно лишь узнать сиюминутное психологическое состояние человека… не больше… Но я согласен с тобой, Алиса: что бы ни стояло за этими образами, — Хантер указал на фотографию теней, — главное, как мы их воспринимаем. Это — ключ к головоломке.