Игрушка олигарха

Никто больше не развлекался, на кону стояла жизнь папы.

- Нельзя же быть такой глупой и наивной, Юля!

Дима остался стоять на месте, пока я молча глотала слезы. Я уже приняла решение. Только сказать не решалась.

- Да, умеешь же ты подпортить настроение, - выплюнул Рогозин. - Мы поговорим вечером.

- Нет, - я резко оборвала его, когда он начал уходить. - Поклянись, что не будешь ничего отсылать папе. Или доводить его до инфаркта.

Он застыл у двери и бросил мне предупреждающий взгляд.

- Поклянись! - потребовала, срываясь на рыдания. - Это все, чего я от тебя прошу.

- Даю свое слово, Никитина.

- Хорошо, - я сглотнула и решительно посмотрела ему в глаза. - И меня ты тоже оставь в покое.

Он открыл дверь, но затем с грохотом ее закрыл и направился ко мне.

- Ты это сейчас серьезно?

Его образ был расплывчатым из-за слез, но я даже издали ощущала исходящую от мужчины ярость.

- Да. Я так больше не могу. Надя, папа, ты... Слишком заигрался со своей местью. И я не собираюсь быть ее частью.

- Да ты. Просто.

Он сжал кулак и замахнулся. Я вскрикнула, но так и не ощутила удара. Он пришелся на стену прямо возле моего лица.

Дима быстро отошел от меня, осмотрел с ног до головы и покачал головой. Обреченность. Вот что я видела.

- А ничего и не выйдет. - Он развел руками, а затем развернулся и все же пнул ногой эту чертову дверь. Но я отчетливо услышала последнюю фразу: - Сама ко мне пришла."

"И этого хватило, чтобы горькая правда затопила сердце. Он не отрицал, что воспользовался мною. Нет, во всем виновата я сама, что явилась к нему тем вечером, наивно надеясь на помощь. Но поступив так, я уберегла папу от волнения. Что такое моя гордость по сравнению с его жизнью? Не о чем жалеть.

Тогда почему так пусто в душе?

Мне хотелось закричать или что-то разорвать в клочья, уничтожить, хоть как-то выпустить пар. Внутри я билась в истерике, но снаружи стояла, будто каменная статуя, смотря стеклянным взглядом на дверь. Я вышла, прошла мимо Кристины, даже не замечая ничего вокруг, не слыша, о чем она меня спрашивала. Домой попала тем же маршрутом автобуса, прислонившись лбом к холодному стеклу. Сегодня шел мокрый снег. Даже небеса плакали вместе со мной.

Но по-настоящему я дала волю эмоциям, когда оказалась запертой в своей крепости. Лишь оставшись наедине с собой, точно зная, что никто не увидит меня, не осудит, я осела на пол и разревелась.

А когда слез больше не было, я начала бродить по пустой квартире, терзая себя воспоминаниями. Дима был везде. На каждой поверхности, в каждой вещи. Неожиданно моя квартира стала такой же чужой, как и мужчина, которому я доверилась.

Я хмыкнула, поражаясь своей же глупости. Ни то, ни другое никогда моим и не было. Жилплощадь съемная, а Рогозин влюблен в себя и свою месть.