Игрушка императора

Мы так и вышли вместе посреди пустой дороги…

Впереди возвышался огромный и нескладный дворец, вокруг которого уже начались работы по разбивке парка. Работы пока предварительные, но сегодня мне уже должны были предоставить все двадцать семь вариантов на рассмотрение. С теми, что я выберу, я собиралась пойти к кесарю… но это до того, как выяснилось, что ему совершенно безразличен и этот дворец, и этот мир, и мои эстетические предпочтения…

— Кат… — руки Динара мягко обняли за плечи.

Итак, перед нами располагался дворец. У входа стояли офицеры стражи и удивленно таращились, иного слова я сейчас и не подберу, на нас… А позади собственно нас же неторопливо двигались повозки и пешеходы, а еще шумел торговый тракт, который по внушительной дуге огибал замок и вел к Праеру, а еще…

— Повернись и посмотри на меня, пожалуйста, — тихо попросил рыжий.

Проклиная свое послушание, повернулась, вскинула голову и взглянула в его серые глаза. И я догадывалась, о чем будет разговор.

— Откуда такой срок? — хрипло спросил Динар.

Я промолчала, вот оно, пагубное влияние орков.

— Кат, — одна его рука скользнула на мою талию, вторая ласково прикоснулась к щеке, — Катриона, утырка ты безголовая, пообещай мне только одно, Кат! — неожиданно громко прорычал рыжий.

— Что? — вопрос получился едва слышным.

— Пообещай, что ты, в очередном приступе несвойственного тебе идиотизма, не бросишься на мою защиту! — прорычал Динар и практически сразу взмолился: — Кат, я прошу тебя… Кат, не поступай, как тогда с гоблинами! Катриона, ты меня слышишь? Не бросай ему вызовов из-за меня, Катенок!

А я смотрела на него, на это такое родное и несносное лицо самого наглого рыжего во всем Рассветном мире и неожиданно для самой себя прошептала:

— Динар… я люблю тебя…

Мне казалось, что после этих слов грянет гром… дрогнет земля или случится еще что-то столь же эпическое. А ничего не произошло. Я просто стояла, чувствуя, как все быстрее бьется сердце, а от рыжего в ответ — насмешливо изогнутая бровь и ироничная ухмылка. И все!

— Динар… — я нахмурилась.

— Что? — с этакой ленцой вопросили меня.

— Ты… ты… ты сволочь!

— От любви до ненависти… — Он продолжал откровенно потешаться надо мной.

— Урод далларийский, — прошипела я, оскорбленная в лучших чувствах. — Гад!

Динар расхохотался, наклонился к моим губам и прошептал:

— Ты забыла добавить «любимый». А быть твоим любимым гадом — это предел моих мечтаний, Катенок.

И нежный, умопомрачительно нежный поцелуй, от которого мир так стремительно закружился вокруг нас, что я была вынуждена вцепиться в плечи Динара, чтобы не упасть. Нет, мир, конечно, не вальсировал, он остался прежним и в то же время изменился совершенно. А Динар сжал меня в объятиях и прошептал:

— Я знал, Кат.