Игрушка императора

Супруг выразил свое одобрение очередным величественным полукивком:

— Вот так и в политике, нежная моя, нужно действовать более безболезненными способами… Это медленнее, чем предложенные тобой решения, но… период адаптации значительно уменьшается, так что по времени второй вариант в любом случае выигрышнее.

Я начала просчитывать варианты… выходило, что единственный путь — это…

— Вот именно. Ты уже проделывала подобное в Совете Альянса, когда заменила председателя его заместителем… но тогда ты использовала интриги, сейчас вся власть в твоих руках.

Я покраснела, менее всего мне хотелось думать, что кесарь осведомлен о том, весьма… бесчестном подлоге, который был мною проведен.

— Нет ничего, о чем бы я не был осведомлен, — подтвердил мои опасения великий Араэден, — но я восхищен твоими действиями, твоей безжалостностью и умением настоять на своем, коварная моя.

Стоит ли говорить, что комплимент достиг цели, вызвал лавину гордости за себя и сделал кесаря значительно привлекательнее в моих глазах? И ведь сама же умею пользоваться этим безотказным оружием, но на то оно и безотказное, что даже я перед ним беззащитна.

В общем, появилось дикое желание посидеть рядом с императором, поговорить о делах государства, в коих советы супруга мне, несомненно, пригодились бы, но… судя по тому, что кесарь поднялся, это опять из области хорошего понемногу.

— Приятно, когда жена тебя понимает, — усмехаясь, произнес супруг и… исчез в портале.

И почти сразу раздался единый, полный облегчения выдох всех присутствующих. Слуги разом как-то расслабились, придворные, откинувшись на спинки стульев, уже и не помышляли об ужине, многие к вину потянулись, а дамы… одни боялись даже взглянуть на меня, причем блондинки, другие, наоборот, заинтересованно поглядывали. А я, мрачно барабаня пальцами по столу, думала. Думала, думала и снова думала.

— Ваше величество, император явно благоволит вам, — вдруг произнесла одна из леди, которая, кажется, входила в круг моих фрейлин.

Медленно перевела взгляд на женщину, едва ли моложе моей матери, и задала прямой вопрос:

— Вы меня сейчас утешить пытаетесь?

Дама побледнела. Напряжение вновь охватило присутствующих. О да, я знала, на что намекает леди, — кесарь безумно ревнив, что ни для кого не является тайной, а тут у всех на глазах он допустил не только откровенный бунт собственной супруги, но и факт ношения ею украшения, подаренного другим мужчиной. И теперь в глазах придворных было откровенное сочувствие… ко мне. Глупый народ, они думали, что кесарь соблаговолил жениться исходя из больших романтических чувств?

Поднявшись, я покинула трапезничающих.

Войдя в спальню, села, на мгновение прикрыла глаза, а вот после этого стремительно поднялась.