Игрушка для хищника

Пытаюсь представить, — как она проснулась, какое лицо у нее было в этот момент, улыбнулась или ужаснулась тому, что ночью было… И не представляю. Не прощупываю. Не чувствую. И по голове будто битвы лупят.

Что решила?

Найду я ее в доме, когда вернусь, или там будет пустота, только уже — настоящая?

Гулом по сердцу, — и ведь так хочется ей сказать…

Но звонить — это не вариант. Слова — просто звук пустой. Иногда — даже слишком пустой, это ни о чем. Мне в глаза посмотреть ей надо. Если они еще будут рядом со мной, эти глаза.

— Ты как-то не здесь, — цепкий взгляд Морока все замечает. — Проблемы?

— Нет, — усмехаюсь. Разве Апокалипсис можно назвать проблемой? Вот уж точно не то слово!

— Догнал вчера то, за чем гнался? Как бешенный смертник летел.

— Догнал, — усмехаюсь. Еще как догнал. Только кто самого теперь догонит?

— Если тебе нужно уехать… Я сам закончу.

Опасный Морок человек. Тоже чуять умеет. А ведь я ни жестом себя не выдал! Но, с другой стороны, если он тебе не враг, — то как раз с таким сотрудничество и наилучшее…

А я бы — сто раз уехал. Плюнул бы на все, — и летел бы уже, раздирая шины и срывая тормоза к ней. Только… Время ей дать хочу. Пусть поймет. Пусть подумает. Пусть замрет сердцем, которое вчера с ума сходило и услышит, что оно ей говорит теперь. Не верю я просто. Не верю в невозможное. Таких, как я, — не любят. Все, что угодно, — хотят, выгоду ищут, боятся, но любовь… Да и не заслужил я ее у того, кто ураганами ведает. Не могло на меня такое свалиться!"

"Возвращаюсь поздно, опять затемно. Максимально оттягиваю, хоть и детали все десять раз проговорили. Время ей — и себе тоже даю. Пока еще сердце колотится и пока ему еще сладко. Растянуть эту сладость хочу.

И глаза буквально вмерзают в окна дома, — но там темнота. И даже красной тряпки топика не видно.

Я ожидал этого. Я даже где-то был готов. Но вдруг сгибаюсь, как будто мне со всей дури, до рези в глазах врезали под дых.

А чего ты ждал, Тигр, — ухмыляюсь мысленно самому себе, еле сдерживаясь, чтоб не расхохотаться во всю глотку над собой, идиотом.

Да ничего. Ничего я не ждал. Не я. Сердце, трепыхающееся, как птица в силке, чуда какого-то ждало.

Она просто сорвалась вчера, не соображала, что делала. Я должен был прогнать. А, получается, воспользовался. Кажется, еще же лепетала что-то, что собиралась уезжать таки, просто прогуляться напоследок решила…

И эти несколько шагов до двери длятся, наверное, целую жизнь. Почему, хотя, — наверное? Она уже разделилась на до и после. Только вот это мое «после» окончательно нахлынет на меня, когда я переступлю порог.

И обмякаю всем телом, прислонившись к двери.

Из кухни доносятся какие-то звуки, а весь дом переполнен каким-то кисло-сладким запахом.

Блядь, у меня таки, кажется, тахикардия.