Его игрушка

На нас ведь смотрели. Джейсон засунул руку в мой карман и ущипнул за ягодицу. Кто о чем!

Глава 29

Джейсон

Мы с Томом подъехали к Линкольн-Центру за полчаса до показа: хватит времени и шампанского выпить, и потрепаться. Дружище, конечно, поотбивался для виду — настроение у него не целомудренное, видите ли, — но смокинг напялил и вперед, лицом для светской хроники светить.

— Здесь не так уж и тухло, — шепнул он, присаживаясь рядом с симпатичной брюнеткой, комфортно устраиваясь в первом ряду. На показах мод я бывал всего пару раз еще с Дэдэ-невестой. Она это дело любила. Мне смотреть на шмотки интересно только в качестве аперитива — перед непосредственным раздеванием. Мужчина, в отличие от женщины, оценивает содержимое, а не упаковку. Хотя хорошо упакованное содержимое — это очень даже приятно.

— Я люблю позалипать на моделей, но так и быть, позалипаю на твою жену.

Я ткнул его локтем в ребра. В последнее время я слишком ревностно относился ко всему, что касалось Дэдэ. Надеюсь, она выйдет на подиум не в трусиках и лифчике. Это для моей собственнической натуры перебор.

Я осмотрелся, отмечая уровень тестостерона. Рядом какой-то хлыщ со знакомым лицом — полноватый, лысоватый, манерный. Дружка Дэдэ, как его там? Гэвин или Кевин, неважно, в общем. Еще на входе заметил. Ага, ясно все. Концентрация педиков выше нормы. Том, конечно, тот еще натурал и показ мне этот не забудет: его злорадство терпеть придется и комментарии в адрес Дэдэ слушать, но этому я хотя бы всегда могу начистить рожу, по-братски.

Я взглянул на него и мысленно закатил глаза. Он бархатным, мягким взглядом прожженного охотника на женские щелки (хотя нет, у него все отверстия входу) сканировал зал на предмет красивых и доступных.

Свет в зале на мгновение померк, выделяя стройную фигуру высокой блондинки. Я ее сегодня в парке видел. Эмили, кажется.

— Здравствуйте, дорогие гости…

Она принялась толкать речь. Неплохо даже. С чувством, толком, расстановкой. Хорошо, что не Дэдэ. Ей роль радеющей за бедных и обездоленных вообще не подходила. У нее же на лице большими буквами — ложка с рождения во рту даже не серебряная, из платины!

Софиты ярко блеснули, на мгновение ослепляя; заиграла музыка, и на подиуме появилась Мишель. Я даже не узнал сестру сразу: яркий макияж, но не вызывающе вульгарный, а тот, который называют эпатажным; волосы откинуты назад, взгляд перед собой. На ней был пиджак и удлиненные шорты в клетку. Ну так, стильно, наверное.

— А Мишель хороша, — бросил Том, пялясь на ноги моей сестры."

"— Она тебе яйца отгрызет, — ответил тихо, и я не шутил. Если меня сестра любила и с подросткового возраста относилась со снисхождением к моей любвеобильности, то друга Тома величала не иначе, как кобелина безродная.