Игрушка для хищника

— Ладно, — киваю, и отхожу в сторону. Чтобы не смущать, блядь! Я! Ее! В собственной спальне!

Смотрю со стороны, как резко дергается, заворачиваясь в простынь спереди, как жадно хватается за бутылку с водой и пьет быстрыми глотками, чуть не давясь, на спину ее эту, еще сильнее распухшую, — и снова чувствую себя последним конченным ублюдком.

— Не спеши так, — тихо говорю, чтобы страх ее унялся наконец. — А то опять вывернет.

Кивнув, она замирает и медленно тянется к куску мяса. Будто думает, что я сейчас выхвачу у нее из-под носа тарелку, просто подразнив и поиздевавшись.

— Ешь, Света, — вздыхаю, сам уже начиная дергаться от этого ее затравленного взгляда. Блядь, да не такое я уже чудовище, как она на меня реагирует! Даже с учетом всего, что с ней делал! Другой бы еще не так… И даже не за такое! — Я через минут двадцать вернусь.

Пусть хоть немного расслабится, а то еще от одного моего присутствия давиться будет.

— Давай, на живот ложись, — когда возвращаюсь, тарелка и бутылка из-под воды уже пустые.

И снова эти глаза с ужасом, как будто резать ее буду.

— Блядь, Света, — уже не выдерживаю, срываюсь, довела таки. — Даже если я буду тебя трахать, — не такой это ужас, как ты на меня смотришь! Перестань уже зажиматься и глазами тут на меня сверкать! Сказал, — быть покорной. Делать все, что говорю! И ужас этот с лица убери!

— Выпей на, — протягиваю стакан с коньяком. — Ну, — что опять за жуть в глазах, а? Думаешь, я напоить тебя до бесчувственности собираюсь? Я же — монстр, Света. Я же хочу, чтобы тебе больно было. Чтоб наживую ты у меня от боли под моим членом орала! Не зли меня! Просто возьми и выпей!

Берет дрожащими руками и выпивает, расплескав от дрожи на себя половину, если не больше.

— В душе со мной понравилось? Специально пачкаешься, чтобы тебя еще раз потер? Смотри, девочка, я в следующий раз потру по полной программе и сдерживаться не буду! — рявкаю со злостью, а сам ее грудь салфеткой промокаю. Аккуратно так, как будто бы даже этим боюсь ее кожу нежную повредить. И снова от запаха дурею, — ведет меня, срывает, начинаю осторожно пальцами соски ее ласкать, такие нежные, розовые, такие же, наверное, чувствительные, как и вся она…"

"Впервые мои руки двигаются осторожно, медленно, так нежно, что сам себе поражаюсь, — не хочется сминать с жадностью, и именно растягивать это наслаждение. Мягко перекатываю розовый напрягшийся сосок между пальцами, сжимаю чуть сильнее, накрывая ладонью вторую грудь, стараясь не надавить, не причинить боли. Легко провожу подушечкой пальца по самой верхушке, и, наконец, провожу по ней губами, снова дурея от чего-то, невыносимым током пронзающего внутри, насквозь.