Игрушка для двух братьев

Голод по телу этой несносной девчонки.

Я вырвал ягодку из ее губ вместе с поцелуем. Страстным, жестким, подчиняющим поцелуем! Только губы и язык, врывающийся в ее рот. Сок клубники стек по губам, по подбородку Эли, смешался с ее вкусом…

— Ягодка, что ты творишь?! — прохрипел я, оторвавшись на секунду лишь для того, чтобы втянуть воздуха.

Ответом мне послужил лишь короткий стон, от которого вдоль позвоночника пробежали мурашки.

«Пошло все к черту! Доктор сказал, что ей нельзя спать. Значит, она не будет спать всю ночь!» — донеслось до меня мысленное чертыхание Эмиля, и он, в два счета преодолев расстояние между нами, сел с противоположной стороны от Эли.

Неохотно оторвавшись от поцелуя, Эля повернулась к нему и проделала со второй клубникой то же самое, что и с первой.

Эмиля колебался с секунду. Я видел, как в ту самую секунду все его принципы и табу полетели к чертям, а может еще дальше. Секунда, подарившая ему понимание того, что назад дороги нет, что как раньше уже не будет.

Секунда прошла, и он накинулся на губы Эли с громким яростным рыком, словно вынося приговор всем нам троим.

***Эля

Мой затылок все еще побаливал после падения, но я чувствовала себя… как никогда хорошо.

Я ничего не помнила, только обрывочные воспоминания, которые никак не складывались в единую картину: мое детство, юность, настоящее…

При том, что моя память была частично повреждена, спустя два часа после приезда из клиники я все-таки вспомнила братьев. Как вспомнила… скорее меня накрыло лавиной чувств и эмоций.

Я украдкой разглядывала каждого из братьев, пока мы ехали в машине. Крепкие, накачанные руки Макса, волевой подбородок Эмиля, их молодые, физически сильные тела… Кажется, падение отразилось и на моем душевном состоянии, потому как мне хотелось навсегда запечатлеть этот момент, когда мы были втроем.

Я не знала, что будет завтра, после того, как ко мне вернуться воспоминания прошлого. Сегодня у меня было только настоящее.

Настоящее, похожее на самый сладкий сон.

И я хваталась за него, не желая просыпаться.

— Ягодка, что ты творишь? — хриплый голос Макса заставил мою кожу покрыться мурашками.

Ох, Макс, ты словно прочитал мои мысли — я сама не знала, что творю. Просто шла на поводу у своих желаний и чувств, выкинув из головы все вопросы.

— Если у меня нет старых воспоминаний, то я хочу начать все с чистого листа, — прошептала я ему в губы и не смогла сдержать стон, когда он мягко коснулся пальцами моей щеки.

— К черту все! — донесся до меня голос Эмиля, и я поняла, что он сдался.

С самого похода в клинику Эмиль был напряжен и неразговорчив. Меня это беспокоило, но я не могла понять причину перемены его настроения. Чем больше я начинала думать, тем сильнее у меня болела голова.