Игрушка для Бурого

Не повезло мне ни с первой любовью, ни со второй.

Надеюсь, третья попытка окажется удачной.

Но прежде, чем до неё дойти, нужно расплатиться с Бурым.

Я настолько поглощена своими мыслями, что не чувствую ворвавшегося потока холодного воздуха, но уже спустя несколько секунд я ощущаю жар, исходящий от мужского тела.

— Миша, не надо, — молю его с закрытыми глазами.

— Я просто помогу отмыться, — тихо говорит он.

Он выливает гель для душа на губку, вспенивает и начинает водить ею от шеи, к плечам, по спине, груди, животу, ягодицам, бёдрам, икрам."

"Я боюсь открыть глаза. Я боюсь пошевелиться. Он просто меня моет. Без лишних прикосновений, без ласк, без намёков на ласки. Вздрагиваю только, когда мочалка доходит до лобка.

Бурый убирает её, слышу, как щёлкает крышка баночки геля, а потом ладонь Миши осторожно накрывает мою промежность. Он моет меня там очень осторожно и трепетно, что ли. Слышу, как он тяжело дышит. Прикусываю губу, чтобы не издать предательский стон.

Не сдерживаюсь, когда он задевает клитор. Распахиваю глаза и встречаюсь с потемневшим взглядом мужчины. Он продолжает кружить подушечкой пальца по чувствительному бугорку.

— Миша, — выдыхаю я.

Его срывает. Бурый обхватывает ладонью мой затылок тянет на себя, и я жду дикого поцелуя, но нет. Он мягко касается моих губ, и так чувственно.

— Прости, Алён. Я не хотел сделать больно, — шепчет он.

Я не верю, что слышу это. Бурый? Бурый просит прощения? Не может быть. Я сплю… Наверное, отключилась, когда он придушил меня у дверей номера. И теперь мне всё это кажется. Всё это моя фантазия.

Глава 46

Не фантазия.

Миша снова целует, глубоко, чувственно, нежно. Просит прощения в поцелуе, ласковых прикосновениях. Одной рукой он продолжает удерживать меня за шею, а второй крепко прижимает к себе.

Не разрывая поцелуй, он подталкивает меня под струи воды, чтобы смыть пену. Я, наконец, оживаю. Поднимаю руки, но не чтобы оттолкнуть, а, чтобы обнять его за шею.

Чувствую себя мотыльком. Знаю, что Бурый меня сожжёт, но всё равно лечу на этот пагубный свет. Тянусь к нему всем своим естеством.

Снова открываюсь. Глупая, глупая кукла.

Он подхватывает меня под ноги, прижимает к стене спиной и входит мощным толчком. Издаю громкий стон, впиваюсь ногтями в кожу на плечах Бурого. Мы встречаемся взглядами, и время как будто останавливается.

— Никого не слушай, — шепчет он.

Толчок. Стон.

— Эти суки тебя развели.

Толчок. Стон.

— Из баб я только Марину знаю.

Толчок. Стон.

— Нескольких вижу второй раз.

Толчок. Стон.

— Марина меня поцеловала специально.

Толчок. Стон.

— У меня на неё не встал даже.

Толчок. Стон.

— Только на тебя.

Толчок. Стон.

— Ведьма.

Толчок. Стон.

— Это признание? — пьяно спрашиваю я.

Толчок. Стон.

— Это констатация фактов, куколка моя.