Игрушка для бизнесмена

Такая характеристика кажется мне полной собачьей чушью, и прежде, чем подумать головой как следует, почти с шипением бросаю:

— Посмотрим, что ты скажешь, когда будешь подавать ему чай.

Не тронутые сединой брови Алиханова на секунду взлетают вверх. Это очень смахивает на замешательство, но уже в следующее мгновение он откидывает голову и смеется.

Метнувшись глазами к стойке, ловлю на себе сощуренный взгляд Ромы, от которого по животу стелется холодок.

— Все-таки, правы были мудрец, — Алиханов стирает с лица веселье и, сверкнув глазами, добавляет. — Подобное к подобному.

Сделав шаг в сторону, чувствую бунт в душе и не сомневаюсь, что этого он добивался, тем не менее, держа в узде этот бунт, с фальшивой улыбкой роняю:

— Спасибо за комплимент.

Шагнув в сторону, выставляю вперед плечо, чтобы не задеть им своего циничного собеседника. Рома смотрит на меня через весь холл, пока стучу подошвами Гуччи по мрамору, сокращая разделяющее нас расстояние. Остановившись рядом, перевожу глаза с его лица, на лицо миловидной блондинки-администратора, которая уже пятнадцать минут жрет его своими красивыми голубыми глазами.

— Встретила старого знакомого? — сухо бросает Гец над моей головой.

Оставив размашистую подпись в каком-то формуляре, кладет на него ручку. Опалив мое лицо ироничным взглядом, за которым я с трепетом вижу совсем не иронию, а недовольство.

Увидев выражение моего лица, он наклоняется и подхватывает с пола кожаную дорожную сумку, а пальцами другой руки подхватывает мой локоть.

Обернувшись на ходу, сообщаю девушке-администратору собственную истину, которая высекает из зеленых глаз моего мужа искры веселья:

— Он предпочитает брюнеток.

— Пошли, — сжав пальцы, Гец дергает меня за собой."

"Три этажа спустя он прикладывает карту к электронному замку, и пропускает меня в номер. Кажется, именно в этот момент с моих плеч окончательно слетают бетонные блоки. Как только щёлкает замок, отсекая нас от всего окружающего мира, и остаёмся только мы.

Бросив на кресло свою куртку, останавливаюсь посреди комнаты, в центре которой деревянная кровать с, черт возьми, матрасом, на который мне придётся карабкаться! И вид этой кровати будет в моем теле предвкушение, от которого твердеют соски.

Пока Рома сбрасывает на соседнее кресло свои вещи, наслаждаюсь видом его тела. Шириной запястий, разворотом плеч… силой, от которой сладко ноет живот.

Расстегнув сумку, он достает оттуда черную кожаную папку и бросает ее на кровать со словами:

— Это тебе.

— Что это? — спрашиваю, с любопытством поглядывая на папку.

— Подарок, — отвечает, забрасывая за голову руку и сдергивая с себя футболку.

Под золотистой кожей бугрятся мышцы, и мои руки чешутся от желания к нему прикоснуться.