Игрушка для драконов

Я шла по коридору, не разбирая дороги. Мне было всё равно, куда прийти. Толстый ковёр глушил шаги и позволял мне оставаться незамеченной. В конце вагона, в крайнем пустующем купе я нашла висящую на стене карту столицы, столь подробную, что на ней с лёгкостью угадывался дом моих родителей и особняк Рикарда, в котором я провела худшие дни своей жизни.

А возможно, это было только начало. Что, если Ингвар утешает меня только потому, что я важный свидетель и могу помочь дознавателю воплотить в жизнь честолюбивые планы? Может, Дракон и Клара сейчас смеются над моей наивностью, а потом, забыв обо всём, предаются любви?

Я настолько живо увидела эту картину, что захотелось открыть дверь и спрыгнуть на ходу, чтобы прекратить свои страдания и жизнь, полную разочарований.

— Почему ты здесь? Да ещё и одна? — раздался у меня за спиной сердитый окрик.

— Какая разница, где я. Здесь везде безопасно, — сглотнув слюну, ответила я, стараясь не всхлипнуть и по-прежнему касаясь пальцами карты.

— Эмили, — Ингвар подошёл совсем близко, так что я ощущала горьковатый аромат его одеколона. — Нам сейчас всем нелегко. Тебе больше прочих.

— Я справлюсь, — торопливо ответила я, опустив руки и безучастно смотря перед собой. — Не беспокойтесь, сделаю всё как надо.

Ингвар обхватил меня за плечи:

— Я же обещал тебе, что всё будет хорошо. Но пока нам надо соблюдать осторожность. Клара не должна видеть в тебе соперницу.

— Не беспокойся, я не буду навязываться и мешать вам, — повторила я, вырываясь из лап Дракона и взявшись за ручку двери, произнесла не оборачиваясь: — Всё понятно, не объясняй. Насильно милой не будешь.

Я ждала, что меня остановят и одновременно боялась этого. Того, что мне будут объяснять, как важно сейчас сосредоточить все силы на предстоящем слушании, как напряжены у всех нервы и что этот отрезок пути надо просто пережить, а затем я буду вольна делать всё, что захочу.

Как объяснить, что я не хочу такой свободы, где я окажусь наедине с разбитым сердцем и буду вынуждена выслушивать назойливые предложения о новом браке?

Но действительность оказалось иной. Вместо долгих речей Ингвар взял за руки и чуть слышно произнёс, не сводя с меня тёмно-серых глаз, казавшихся в тени почти чёрными:

— Ты дорога мне. И в первую очередь не только как свидетель. Я хочу видеть тебя своей женщиной.

— А как же Клара? — с недоверием пролепетала я, чувствуя, что краснею. — Я уже и так твоя женщина.

Дальнейшие слова были не нужны: ни мне, ни ему. Я снова оказалась в родных объятиях, время смешалось, скаталось в клубок, центром которого стали наши губы, слившиеся в долгом поцелуе.