Игрушка альфы

Откуда-то выскочила Тира и, крикнув, чтобы звали лекаря, прокладывала Маркусу дорогу, криком отгоняя не в меру любопытствующих.

Маркус внес Герда в его комнату, положил на кровать. Слуги уже несли ведра с горячей водой, чистые полотенца и тряпки.

— Могу я чем-то помочь? — спросила я лекаря, которым оказался высокий поджарый волк с седой бородкой. Он вошел в комнату и положил на кровать свой чемоданчик, откуда запахло травами, аромат которых постепенно наполнял комнату.

— Что случилось? — моя руки в тазу, спросил лекарь у Маркуса, не услышав моего вопроса."

"— Сцепился с альфой Рейданом.

Лекарь кивнул, разрезая повязку на боку Герда. Ткань прилипла к ране, и Герд застонал.

— Лина… Лина… Где ты? — заметался он, царапая пальцами простынь.

— Здесь, — я подошла к кровати и села рядом с Гердом, поглаживая его лицо. Он сразу затих.

— Оставайтесь здесь, пока я не закончу, — велел лекарь. — Лучше, чтобы он лежал спокойно.

Так я и сидела, пока лекарь делал свою работу. Рана выглядела жутко. Рейдан будто выгрыз кусок плоти из тела Герда. Я испытала какое-то мрачное удовольствие, вспомнив, как опустила подсвечник на голову Рейдана, как светильник окрасился алой кровью. Если бы не рана Герда, я бы била и била волчью голову, пока не расколола ее, как орех. Никогда бы не подумала, что во мне скрыта такая кровожадность.

Гул голосов, звук льющейся воды, окрашенной кровью, игла, порхающая по коже Герда, будто кисть по холсту, рисующая страшный узор, — все происходящее смешалось в калейдоскоп страшных звуков и картин, однако я заставляла себя смотреть и слушать.

Наконец лекарь зашил рану, наложил повязку, пропитанную лечебной мазью, и прикрыл Герда одеялом.

— Он поправится? — тихо просила я, глядя, как расслабляются напряженные плечи альфы.

Лекарь не успел ответить, потому что в комнату ворвалась Латиса.

— Герд, мой мальчик! Это правда! — вскрикнула она, увидев альфу без сознания. — Что с ним? — требовательно спросила она Маркуса.

— Альфа Рейдан не желал расставаться с той, которую вы ему подарили, — ответил тот грубовато. Я видела, как немолодой волк поджал губы, всем видом выражая свое осуждение.

Латиса метнулась к кровати, села рядом с Гердом, положив руку ему на лоб.

— Сынок, ну зачем же? Зачем? И ради кого? — вспомнив обо мне, она подняла глаза, и, когда ее взгляд замер на мне, прищурилась и прошипела: — Вон отсюда! Если бы не ты, мой сын был бы здоров! Убирайся! Видеть тебя не хочу! Вон!

Я слишком устала, чтобы спорить. Выйдя из комнаты, я прислонилась спиной к стене, тупо глядя в пол. Все случившееся будто произошло дни, а то и недели назад, отодвинувшись куда-то далеко. Я почувствовала, как расплывается перед глазами висящий на стене гобелен.