Игрушка альфы

 — Что ты себе позволяешь, сын?

— Всего лишь развлекаюсь со своей новой рабыней, — холодно отозвался альфа, небрежно хлопнув рукой по моей ягодице. Меня словно ледяной водой окатили, щеки же, наоборот, сильно зажгло. — Я навещу вас, матушка, когда буду готов. А сейчас я бы хотел остаться со своей рабыней.

Когда Латиса вышла, негодующе хлопнув дверью, я посмотрела в глаза альфы, в которых бушевало бешеное пламя, и поняла, что новой схватки со зверем не избежать.

Герд

— Так на чем мы остановились? — сделав вид, что вторжение матери не произвело на меня должного эффекта, вернул взгляд к Лине, которая хватала пересохшими губами воздух и смотрела на меня, как на оживший кошмар.

Мог сказать ей лишь, что она правильно боится, потому что я был зол. Строптивица мало того, что отвечала мне взаимностью, так еще и бесстыдно стонала, позволяя себя целовать, но как только дело дошло до принятия — рычала и скалилась, отвергая меня как мужчину.

Зверь сводил меня с ума своим недовольством и требовал доказать упрямице, кто здесь главный. А в том, что она покорится, сомнений у меня не было. Нужно было только держать ее поближе к себе и…

М-м-м-м…. Вспомнил, как сладки ее губы, и улыбка на лице появилась сама собой. Еще и этот румянец, такой ранимый, смущенный.

Прошелся ладонью от поясницы до лопаток, наслаждаясь тем, как она вздрогнула и выпрямилась, избегая моих прикосновений, но вырваться не решалась. И правильно. Сейчас это последнее, чтобы я мог позволить ей сделать.

— Отпусти меня.

— И не подумаю. Ты и так натрепала своим языком наказаний на ближайшую луну.

— Наказаний? — дрогнувшим голосом спросила она и шумно сглотнула.

— Именно так.

— А-а-а!

Резко поднялся, держа ее на руках и вынуждая обхватить меня ногами, чтобы не сползла и не упала с высоты. Ощущение мягкого тела собственной пары вновь лизнуло возбуждением по ребрам и я, довольно рыча, перешагнул борт ванной, направляясь к кровати.

— Что? Нет!

— Да!

Смертельная усталость со всей этой нервотрепкой по поводу побега Сати — а в том, что это был именно побег, я уже не сомневался, — изрядно меня утомила. Единственное, что хоть как-то заставляло соображать, это трепыхающаяся Лина в руках, которая была слишком категорична в своих убеждениях, заставляя меня планировать сломать их как можно быстрее.

— Да что ты себе позволяешь!

Сбросил ее на постель, и она тут же обмоталась простыней, отползая на противоположный край постели.

— Развлекаюсь. Успокаиваюсь. Удовлетворяю потребности. Выбирай, что тебе больше по душе, Лина.

— Селина!

Не ответив, забрался на кровать, чувствуя удивленный, но любопытный взгляд малышки на своих руках и плечах, и схватив тонкую лодыжку девушки, дернул на себя.

— Пусти!

— Лежи молча.