Сборник "Игрок"

 – А потом плюнешь и уйдешь искать себе другую хозяйку. Получше, поумнее и посговорчивее. Я знаю. И принимаю все твои условия».

«Мне не нужна другая хозяйка. Но и видеть тебя мертвой я не желаю».

«Постараюсь тебя не разочаровывать».

«Эх, Гайдэ… да разве в этом дело?! Честное слово, иногда ты бываешь просто…»

«Идиоткой? – усмехнулась я. – Может, ты и прав. Да только по-другому уже не получается. Если я не сделаю ничего сейчас, то и потом меня ничто не спасет. А так… быть может, у этой земли еще есть шанс полностью возродиться? И быть может, если тут станет хотя бы на одного кахгара меньше, я наконец пойму, как сделать так, чтобы они и вовсе больше никогда не появлялись».

Лин только вздохнул. А потом прибавил шагу и уже ни о чем меня не спрашивал.

Поляну с гнездом мы отыскали за несколько минут до полуночи. И то, если бы не кровавый след, протянувшийся за Тварью чуть ли не от самой дороги, вряд ли бы мы додумались залезть в этот овраг и у самого его конца отыскать тщательно укрытый за поваленным деревом вход в глубокую нору. Быть может, только запах смерти и привлек бы сюда какого-нибудь падальщика. Но не сегодня. Потому что лежащее неподалеку от логова человеческое тело даже не успело как следует остыть.

Переведя дух, я осторожно слезла с седла и молча попросила шейри отойти, чтобы не спугнуть Тварь запахом. Немного времени у нас было – на небе пока еще светили две красавицы-луны, вместе с которыми ни один кахгар не рискнул бы показаться из норы. Но вот когда они сойдутся бок о бок, когда встанут на небосводе друг над другом, знаменуя настоящую полночь…

Я зябко поежилась и поспешила к норе.

А она, между прочим, была большая: метра полтора в ширину и черт знает сколько метров или километров в длину. Туда мое второе зрение напрочь отказывалось проникать. Тогда как нос уже учуял слабый запах тления, перебиваемый сильным запахом крови, от которого меня, признаться, едва не замутило.

Осторожно приблизившись к последнему из Хасов, я тихонько вытащила из ножен меч, быстро огляделась по сторонам и бесшумно опустилась на колени, приложив руку к его груди.

Тело было еще теплым, хотя воин уже не дышал. Значит, умер совсем недавно. И умер плохо – от жуткого вида ран на дважды прокушенной груди и зияющей чернотой дыры на животе, которую он в последнем усилии попытался закрыть рукой. Там запеклось много крови, как и на изуродованном до неузнаваемости доспехе. Из-под мертвой ладони свежие струйки уже не сочились: несчастный потерял слишком много крови до этого. Наверное, и умер больше не от ран, а от кровопотери. Но это в любом случае лучше, чем быть заживо съеденным только что родившимися Тварями.