Сборник "Игрок"

– Не бери в голову, – поспешила я успокоить удрученного старосту. – Ты не знал. И я не понял. Так что у меня нет никаких претензий. Оплата как положено: две серебряные лиры за одну тиксу.

Кречет непонятно нахмурился:

– Ты что, не слышал, что я сказал?

– За гнездо полагается втрое больше!

– Так договор заключен на простую тиксу, – пожала я плечами. – Поэтому платить можешь, как уговаривались.

Деньги для меня не главное. А вот то, что Тени наелись еще на неделю вперед – вот это достойная добыча. Еще бы по пути кого отыскать, чтобы примерно с годик за них волноваться не надо было, и ладушки. Но то, что Кречет предоставил мне возможность хотя бы на время избавить их от постоянного голода, с лихвой окупало все остальное. Так что я действительно не в претензии. И действительно не понимала, отчего у него вдруг лицо побагровело и налилось кровью, а в глазах полыхнула самая настоящая ярость.

– Ты что… – он едва не задохнулся от возмущения, – Тварью меня считаешь?! Думаешь, я не понимаю, как тебя подставил?! И не знаю, сколько на самом деле стоит твоя работа?!

– Знаешь, – неловко кашлянула я. – Но буква закона на то и есть, чтобы регулировать эти скользкие нюансы. Что там написано в «Приложении»?

– Ничего! – зло прошипел Кречет.

– Ну так и в чем дело?

Он окончательно вызверился и уставился на меня так, будто собирался растерзать собственными руками. Прямо здесь, на глазах у собирающихся односельчан.

«Не мучай его совесть, – вдруг сказал Ван, осторожно тронув меня изнутри. – Платить больше, чем в договоре, он не может. Но поступить так ему не позволяет честь воина и память бывшего охотника. Особенно если сам когда-то нарывался на нечистоплотных управляющих».

– Не злись, уважаемый, – я примиряюще подняла руки. – Твоя честность не вызывает у меня сомнений. Но договор… как говорится, что написано пером, того не вырубишь и… э… кувалдой. Но, возможно, ты мог бы оказать мне другую услугу? В счет некоторой моей неосведомленности и для того, чтобы не чувствовать себя так неловко?

– Услугу? – слегка остыл Кречет.

– Расплатиться ведь можно не только деньгами.

Староста на минуту задумался, а потом вздохнул.

– Пойдем в дом. Отоспаться тебе надо и вымыться… наверное. А мне – подумать, как выкрутиться. Чтобы и тебе прибыль, и моя совесть чиста осталась.

– Думай, – охотно согласилась я. – Но учти: моя жадность не знает границ, так что я стребую с тебя услугу ровно на шесть серебряных и ни одной монетой меньше. Ты еще пожалеешь, что согласился. Надо было гнать нас в шею, пока была такая возможность. А теперь… увы… боюсь, родичи, когда я уеду, самолично лишат тебя звания старосты, чтобы ты в другой раз не совершал подобных глупостей.