Игрок

Трудно было сказать, о чем он в этот момент думал, непроницаемое лицо, поблескивающие ртутью зеркала в глазах.

Потом выдохнул, глянул на нее странно и сказал:

- Просто помни, что бы ни случилось, я смогу подстраховать тебя и защитить.

И она эти слова помнила. И не хотела анализировать, зачем ему вообще это нужно. Тратить на нее свое время, защищать, подстраховывать? Да, он давал понять, что она ему нравится.

Но простите! С его деньгами можно и пошикарнее любовницу найти. И беспроблемную. Во всех отношениях.

Только ради игры? От скуки? Возможно, просто в голову плохо ложилось.

Чувство вины... Эта мысль тоже проскакивала. Чувство вины, косвенной причастности к делу, касавшемуся ее отца. Да, это могло бы им двигать. Теоретически. Но при этой мысли почему-то уж совсем горьковато становилось.

А потом она просто сказала себе, что подумает об этом завтра. Потому что со все этим надо переспать. Даша устало потерла глаза и покачала головой.

Игра еще не началась, а у нее лоб заранее трещит.

***

У самого подъезда Игорь остановился, притер к машину к бордюру. Секунду, наверное, лишнюю повременил и только потом обернулся к ней.

- Ну... я пойду? - выдавила Даша, потому что надо было что-то говорить.

Кивнул, серьезно на нее глядя, но дверей-то так и не разблокировал.

Повисла какая-то густая тишина, Дашу стало душить смущение. Опустила голову, перебирая свои многочисленные пакеты.

- Я пойду, - повторила глуше.

- Да, - он словно очнулся и разблокировал двери.

Даша стала выбираться, и вдруг он быстрым жестом перехватил ее за руку. Она так и застыла, тревожно на него глядя и полуоткрыв рот от неожиданности. Как будто искра проскочила от него к ней и обратно.

- До завтра, - проговорил он наконец, и медленно отпустил руку.

Ох, как она опрометью метнулась в подъезд. Пока добежала до лифта, смешалась окончательно, сердце колотилось в горле, ноги тряслись.

Уже никакая. А ей еще предстоял непростой разговор с матерью.

глава 27

Как Даша и предполагала, мама критически оглядела ее пакеты. Но ничего не сказала, молча ушла на кухню. А вот Максимка топтался рядом и все норовил обхватить ее за ноги. В конце концов, Даша рассмеялась и подхватила его на руки, а он повис как коала и стал гладить ее шею маленькими ладошками.

Такой красивый, чудесный медвежонок, лучший в мире малыш. Ее сын. Если бы еще в ее жизни не было Тимура, вообще было бы восхитительно. Слова Игоря, что ее бывший жених может затеять процесс с установлением отцовства и вообще, всячески портить ей жизнь, не давали покоя. И это только укрепляло решимость бороться.

А раз есть решимость, значит, надо действовать. Еще раз поцеловала сына, потом спустила его на пол. Он хотел захныкать, но Даша сказала:

- Маме надо переодеться, мыть руки и ужинать.