Игрок Фемиды

 — Голос негромкий, рассыпчатый, требовательный, странно окутывающий оголенные нервы, вяжущий привкус злости во мне, и вновь пробуждающий почти затихшее безумие разума.

— Руки убрал. Так нельзя. — Скрывая замешательство, выдавила я сквозь зубы, боясь на него посмотреть и все так же не открывая глаз.

— Да. Меня проинструктировали, что трахать нельзя. Ни членом, ни пальцем, ни языком. — Легкая насмешка в ответ на судорогу по моему лицу и неудачную попытку сжать ноги. — Однако, в виду того, что я в добрых отношениях с хозяевами заведения, они пошли на уступку, сказав, что нельзя до тех пор, пока сама не попросишь. А ты просишь.

Я разозлено на него взглянула и это было роковой ошибкой, ибо его вид пьянил сразу и без вариантов. Словно литры хорошего алкоголя. А с учетом того что он одновременно с моим поворотом головы скользнул пальцами ниже, у меня вообще шансов не было. Потому что собственное тело предало, с жадностью и пугающей меня охотой выгнувшись под его руками.

Собственный испуг еще чуть отрезвил, но Антон слишком хорошо читал меня по лицу, и прежде чем я сумела сбросить его придурочные наваждение скользнул пальцем внутрь меня. Горячая волна животного возбуждения сомкнула, спаяла мои губы, собирающие выдать протест. Руки, вцепившиеся в его плечи чтобы оттолкнуть с силой сжали ткань рубашки, в попытке притянуть ближе.

Одно легкое, почти незначительное движение его пальцев породило неистовую реакцию во всем моем существе. С губ сорвался стон. Я повторно выгнулась, уже полностью раскрываясь ему в отчаянном желании. Желании всего его. И почувствовала второй палец. Движение глубже, сильнее, интенсивнее. Крыша отчалила настолько, что я не могла сдержать стоны, чувствуя стремительное приближение к опасной грани, разорвущей мои шаблоны и гордость к черту.

И он тоже этот чувствовал. Зажал мою ногу, чтобы я не пыталась отодвинуться. И остановился. Я инстинктивно распахнув глаза уставилась на него. В его сумасводящие чуть насмешливые глаза с дичайшей провокацией, уже готовой отрезвить меня, если бы не последнее сильное движение его пальцев.

Оказывается, я не знала, что такое оргазм. И поняла, почему люди любят секс. Даже сравнить не с чем. В глазах потемнело, в ушах звон телу волна безмерного удовольствия, заставляющая сотрясаться каждую мышцы. Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я более менее пришла в себя.

— Ты красиво кончаешь. — Антон поставил почти пустой бокал на мое полусогнутое ногу перекинутую через его бедра. — Я бы повторил.

— Пошел ты. — Я, чувствуя ватную слабость во всем теле, с трудом выбралась из под его руки, по хозяйски оглаживающей мое колено.

— Если только в тебя.